Название: Философия для специалиста - учеб. пособие. (Т.О. Бажутина)

Жанр: Философия

Просмотров: 3614


План

 

Возникновение философии.

Античная философия.

Философия средневековья.

Философия эпохи Возрождения.

Философия Нового времени.

 

Возникновение философии.

Античная философия.

Философия средневековья.

Философия эпохи Возрождения.

Философия Нового времени.

1. Возникновение философии. Мировоззрение эпохи первобытнообщинного строя носило ярко выраженный мифологический характер: человек владел речью, языками искусства (танца, живописи и скульптуры, музыки и пантомимы), сознавал свое родство с природой и свое отличие от нее; помнил прошлое и думал о будущем; подозревал, что не бессмертен; умел играть и обладал чувством юмора, и потому умел строить различные образы реальности. Миф помогал человеку преодолеть свое незнание, миф давал человеку чувство уверенности перед настоящим и надежду на будущее, так как мог напрямую установить мыслимую устойчивую связь между любыми явлениями или вещами.

У мифологического видения мира был только один недостаток: он давал уверенность в настоящем без опоры на достоверное знание будущего. А человек, для чувства уверенности в настоящем, для устойчивости, нуждался в достоверном знании будущего.

Оказалось, что такую уверенность можно получить, системно организуя имеющиеся знания после критической их проверки. Оказалось, что человеческому знанию и человеческому сознанию можно доверять в том случае, если они могут непротиворечиво связать чисто умозрительным путем всю имеющуюся у человека информацию о мире, не отрицая при этом возможности другого видения мира.

2. Античная философия. Античная Греция знала много мудрецов. По территории ее царств ходили «Списки 7 мудрецов», чье слово несло людям уверенность и знание. Имена в списках были разные:

умных людей, умеющих связать воедино разнородные знания о мире,

было достаточно. Повторялось во всех списках только одно имя – имя Фалеса из Милета (VI век до н. э.). По профессии Фалес был торговцем

и много путешествовал. Научных сочинений Фалес не оставил, но,

по свидетельствам современников, он предсказал солнечное затмение

585 г. до н.э., сделал много открытий в области математики и астрономии, хотя достоверность этих свидетельств неясна. Зато очевидно другое: Фалес впервые последовательно и целенаправленно создал системную теоретическую картину мира, в которой были очерчены все логические взаимосвязи, существовавшие между известными и древним египтянам, и древним грекам фактами, вещами, явлениями и процессами. Правда, в этот период греки еще не дошли до расчленения, до анализа природы – природа еще рассматривается в общем, как единое целое. Всеобщая связь явлений природы еще не доказывалась в подробностях: она являлась результатом непосредственного созерцания.

Некоторый, хотя и не вполне удачный опыт «теоретического отхода» от чувственно воспринимаемого мира, осуществил ученик и последователь Фалеса Анаксимандр: в основе его учения уже лежит детально разработанная космогоническая концепция, причем в качестве «первоосновы» признается не вода, как у Фалеса, но некое вечное и беспредельное начало (апейрон), которое «всем управляет», хотя чувственно не воспринимаемо. Возникновение и развитие мира Анаксимандр считал периодически повторяющимся процессом; живые существа зародились на Земле во влажной среде, и некоторые из них впоследствии вышли на сушу. С позиций экспериментальной науки подобные теоретические допущения являются недостатком, однако с точки зрения теории Анаксимандр скорее уменьшил степень произвольности в концепции Фалеса, за которую того критиковали милетцы.

Дело в том, что теория, с момента своего исторического возникновения, всегда претендует на роль обобщающей истины, которая не просто провозглашается, взявшись неизвестно откуда, а появляется путем аргументации. Фалес, в этом отношении, был первым теоретиком.

Он поставил вопрос о том, что является фундаментальным «строительным блоком» Вселенной. Субстанция (первоначало) представляет неизменный элемент в природе и обеспечивает единство в разнообразии природы. С этого времени проблема субстанции стала одной из фундаментальных проблем греческой философии.

Он дал косвенный ответ на вопрос, каким образом происходят изменения: первооснова (вода) преобразуется из одного состояния в другое. Проблема изменения также стала еще одной фундаментальной проблемой греческой философии.

Рассмотренные выше вопросы являются в равной мере и философскими, и естественно-научными. Что следует подразумевать под «естествознанием» и «философией»? В отношении интереса к фундаментальным проблемам бытия, «философию необходимо отличать от других четырех видов деятельности: изящных искусств, экспериментальных наук, теологии и формальных наук. Независимо от того, как тесно она может быть связана с любым из этих видов, она не совпадает с ними. В отличие от искусств, философия делает утверждения, которые в определенном смысле могут быть истинными или ложными. Философия не зависит от опыта в том смысле, в котором от нее зависят экспериментальные науки (физика, психология). В отличие от формальных наук (логика, математика), философия размышляет над своими собственными предпосылками (принципами) и пытается их исследовать и легитимировать. В сравнении с теологией философия не обладает множеством предположений, основанных на откровении догм, от которых невозможно отказаться по доктринальным соображениям».

Фалес в значительной степени основывает свои аргументы на опыте, т. е. использует в качестве философских предпосылок не выводы более частных видов деятельности (наук, искусств, теологии), а непосредственно и исключительно практический опыт, таким образом,

он – первый европейский естествоиспытатель, «натурфилософ», ученый. Однако Фалес задает свои вопросы и строит свою концепцию относительно мира (Бытия, природы) в целом, и потому вполне правомерно может считаться первым философом.

Полагая, что Фалес был исторически и первым философом, и первым ученым Европы, обратим пристальное внимание на логику построения его философской концепции:

Предпосылка:

 

1. Вопрос.

Изменение существует.

Что является постоянным элементом всех изменений?

2. Аргументы.

Наблюдения за водой и ее поведением.

3. Ответ.

Вода является постоянным элементом всех изменений.

4. Следствие.

Все является постижимым.

 

Подчеркнем, что ответ («вода является постоянным элементом всех изменений») логически не вытекает из вопроса и аргументов. Именно это вызывало критику Фалеса еще при его жизни, но подобные логические ошибки типичны и для большинства сегодняшних попыток создания концептуальной основы для картины мира.

Анаксимен, третий натурфилософ из Милета, обратил внимание и на другое слабое место в учении Фалеса. Каким образом вода, из ее недифференцированного состояния, преобразуется в воду в ее дифференцированных состояниях? В качестве собственного ответа Анаксимен утверждал, что не вода, а воздух, рассматриваемый им как первооснова, сгущается при охлаждении в воду и при дальнейшем охлаждении сгущается в лед (и землю!). При нагревании воздух разжижается и становится огнем. Таким образом, Анаксимен создал первую физическую теорию переходов, которая на современном языке научных терминов может быть охарактеризована как теория, объясняющая агрегатные состояния вещества посредством температурных влияний и изменений величины плотности, изменения которых ведут к скачкообразным переходам между ними. Концепция Анаксимена является образцом типичных философских обобщений, характерных для натурфилософии античности, и работающих до последнего времени.

Не менее интересны и второе, и последующие поколения греческих философов. Гераклит и Парменид относятся ко второму поколению. Они уже были знакомы не только с physis, но и с первыми философскими теориями, и потому, как это и делается в обществе, пошли дальше.

Первое поколение натурфилософов, например, считало, что изменение существует. Для них это было предпосылкой, предположением. Исходя из этой предпосылки, они и спрашивали: «Что является элементом всех изменений»? Второе поколение философов подвергло сомнению эту предпосылку, задав вопрос «Существует ли изменение?». При этом Парменид и Гераклит предложили диаметральные ответы на этот вопрос: Гераклит утверждал, что все находится в состоянии постоянного изменения; Парменид считал, что «Ничто не находится в состоянии постоянного изменения». Однако в философии любой тезис требует дополнительного анализа, как это было сделано выше с логикой Фалеса.

Современники не случайно дали Гераклиту прозвище «Темный» (в значении – неясный, непонятный). На самом деле Гераклит сформулировал гораздо более сложный тезис, чем тот, который принято цитировать «на обыденном языке»: «Все течет, все меняется»; и «Нельзя дважды войти в одну реку». Действительные рассуждения Гераклита следующие:

все находится в состоянии непрерывного изменения, однако

изменение происходит согласно неизменному закону (логосу) и

этот закон включает взаимодействие противоположностей,

причем это взаимодействие противоположностей как целое

порождает гармонию.

Гераклит не отрицает, что вещи и явления могут продолжительно длиться во времени; однако базисным принципом для всего существующего и преходящего является взаимодействие между соответствующими силами, баланс между которыми может изменяться согласно логосу. Поэтому настоящей субстанцией изменяющихся вещей для Гераклита является не вещественная первооснова, а логос! Тождество – вот то, что логически предполагается искать во всех различиях, и это тождество у всех изменяющихся вещей Гераклит усматривает в самом изменении.

Как и для Гераклита, для Парменида исходным пунктом философских размышлений выступает «логическое». Реконструировать его аргументы возможно следующим образом:

А) 1. Что существует – существует.

Что не существует – не существует.

2. Что существует – может быть мыслимо.

Что не существует – не может быть мыслимо.

Б) Идея изменения предполагает, что нечто начинает

существовать и что нечто прекращает существовать.

Например, яблоко из зеленого становится красным, т. е. зеленый цвет исчезает и становится «несуществующим». Но подобные рассуждения ведут к тому, чтобы признать: изменение ведет к небытию. О «небытии» мы мыслить не можем; следовательно, мы не способны выразить в мышлении и изменение! Отсюда, по Пармениду, тезис «Изменение логически невозможно». Разумеется, Парменид знал и понимал, что реально изменения существуют. Однако разум (логика) говорили, что изменения невозможны, и Парменид призывал верить разуму, а не чувству. По Пармениду разум прав, а чувства обманывают нас. Впоследствии этот вывод Парменида долгие века был мишенью для критики, в процессе которой появились апории Зенона, логика, рационалистическое направление в философии...

Третье поколение греческих философов поставило своей задачей «примирить» учения Гераклита и Парменида. Эмпедокл и Анаксагор (оба не только философы, но и медики) сформулировали такое

утверждение: «Некоторые вещи находятся в состоянии изменения, а другие – в состоянии покоя». Эмпедокл вводит идею о четырех первоосновах (качественно неизменных), различное сочетание которых в разных пропорциях дает разные вещи. Анаксагор рассуждал аналогично, но в отличие от Эмпедокла оперировал «бесчисленным» количеством элементов («бесчисленность» введена Анаксагором ради получения «бесчисленного» количества вещей и явлений в мире).

Принципиально иначе к построению все той же физической картины мира Античности подошли Демокрит (атомист-материалист), Пифагор (число), Сократ, Платон, киники, киренаики, эпикурейцы, стоики... В результате поздняя Античность имела настолько множественно-разнонаправленные модели картины мира, что сам мыслимый Мир перестал мыслиться как единое гармоничное целое. И если бы не Аристотель, сумевший настолько успешно синтезировать логически непротиворечивым образом значительную часть этих моделей и их оснований, что его учение легло в основание теоцентрической картины мира Средневековья, тенденция к хаосу в мировоззрении «позднеантичного» периода могла бы иметь негативные последствия в практике общественной жизни.

Картина мира Античности:

С предельной дифференцированностью античной «физикалистской» картины мира связана и дифференцированность медицины (термин «фюсис» впервые встречается у Гомера и, по всей видимости, он уже в то время имел отношение к медицинской терминологии) Древней Греции и Рима. В VI–V веке до н.э. в Греции существовало несколько известных медицинских школ. Представителями кротонской (италийской) школы были Демокед, упоминаемый Геродотом, и философ Алкмеон. Алкмеон был близок к пифагорейцам и развивал взгляды, лежащие в русле физико-космологической традиции науки «о природе». Алкмеон считается предшественником экспериментальной физиологии и анатомии и является автором первого в европейской истории учения об ощущениях. Ему приписывается также открытие нервов, ведущих от органов чувств к головному мозгу. В основе учения Алкмеона о здоровье лежит идея о равновесии («второе поколение» греческих философов) противоположных сил – теплого и холодного; сухого и влажного; сладкого и горького, и т. д.

Основателем сицилийской медицинской школы был философ Эмпедокл. Для этой школы была характерна тесная связь с религиозно-этическим учением пифагорейцев. Знаменитая книдская школа продолжала эмпирические традиции египетских и вавилонских врачей, для которых характерны не поиск общих принципов болезни, а детальное описание отдельных комплексов болезненных симптомов и специализированная терапия для каждого комплекса.

Наибольшую славу в Древней Греции приобрела косская школа, неразрывно связанная с именем Гиппократа и философией рационализма. Гиппократу приписывается свыше 70 книг, авторство афоризма: «Врач-философ подобен Богу» и формулировка этического медицинского кодекса, который называется Гиппократовой клятвой.

Основной принцип гиппократовой медицины – действовать в соответствии с законами природы, а не против нее. Античная медицина «пострадала» от чрезмерной увлеченности древнегреческих философов поисками оснований Бытия так же, как и обыденное мировоззрение: многообразие разнонаправленных физикалистских картин мира привело ее к необходимости выявления общих логических оснований врачевания, но это уже – следующая, средневековая ступень развития медицинского знания.

3. Философия Средневековья. В конце IV века н.э. Римская империя разделилась на две части, а незадолго до этого христианство стало доминирующей государственной религией. Полезно подумать, почему разнообразная, разнонаправленная и жизнеутверждающая в своем интересе к Бытию во всех его проявлениях картина мира Античности сменилась однонаправленно-целеустремленной, жесткой и мрачноватой картиной мира Средневековья, с его инквизицией, сжиганием ведьм, запретом на эмпирические и теоретические исследования человека и природы?

Логическая противоречивость античной картины мира предопределила падение интереса к «теоретической философии»; усилила страх перед миром, склонным к хаотичности и противоречивости; сконцентрировала мировоззренческие интересы общества преимущественно на этических вопросах и поисках гармонии. Неудивительно, что в эпоху Средневековья картина мира скачкообразно приобрела характер теоцентрической.

Причины и логика перехода европейского мировоззрения от космоцентризма к теоцентризму, таким образом, заключались в поиске «гармонизирующего» разнонаправленный мир начала, и такое начало было найдено в виде идеи Бога. Религиозные представления Античности ставили божественное в один ряд с природой (и человеком); но именно такая слабоструктурированная картина мира и олицетворила собой в конечном итоге хаос. Бог же был тем, кто мог творить гармонию. Человек, «созданный по образу и подобию Божию», тоже мог творить, но в меньшей степени. А природа, являясь творением Бога, могла подчиняться человеку. Иерархизация основных сфер мыслимой действительности, таким образом, и дала западноевропейцам гармоническую схему строения мира:

Значение учения Аристотеля в формировании новой картины мира, сформулировавшего логические и этические основания для такой иерархизации – огромно. На долю средневековых мыслителей пришлась уже менее значительная, хотя и не менее сложная задача: обосновать гармонию рационального и чувственного начала. Христианство принесло в философию 1) идею человека как «центра всего»; 2) представление о Боге как о «Вершине и начале всего»; и 3) идею линейности истории. Человек является центром, Бог – началом и творцом и космологически, и аксиологически. При этом существенна не природа, а история. История является не кругообразной, как интерпретировали ее стоики, а линейной. История движется вперед, к Судному дню от творения человека, его грехопадения; рождения, жизни, смерти и воскрешения Иисуса Христа через борьбу между грехом и спасением (Богом и Дьяволом).

Аристотель был впервые «переоткрыт» ок. 1200 г. Сначала он был провозглашен церковью язычником, но через полвека Фома Аквинский теологически синтезировал христианство и аристотелизм, создав философию, до сих пор являющуюся официальной философией римско-католической церкви (Ватикана). Томистский синтез христианства и аристотелизма характеризуется гармонизацией – гармонизацией Бога и мира и гармонизацией веры и разума.

Средневековые теоретические споры о соотношении веры и разума во всех их проявлениях породили схоластику – философское направление, логическим образом решавшее проблему соотношения разума (рационального) и веры (чувственного) и привели к актуализации проблемы универсалий, т. е. к вопросу о соотношении общего и особенного (схоластика). Онтология этого периода сводилась к выяснению отношений между номинализмом и реализмом (См. словарь).

В целом Средневековье актуализировало проблемы логики и этики, что было вполне закономерно при ситуации признания доминирующей составляющей бытия Бога, который несет в мир прежде всего Любовь и Ясную Цель. Основой европейской мысли этого периода стала патристика (см. словарь).

Отход от практики наблюдения за природными процессами и смещение интересов в сторону этической проблематики естественным образом привели к идеям гуманизма. В процессе борьбы гуманизма против схоластики актуализировался принцип антропоцентризма, который стал стержневым в мировоззрении эпохи Возрождения.

Взаимосвязь средневековой философии с ментальностью и характером врачевания достаточно очевидна: отвержение мировоззрением средних веков физикалистской картины мира, породившей хаос, закономерным образом перемещал интересы в область логических конструкций мышления (схоластику). Медицина этого периода делает успехи в различении болезней по родам и видам; формулировке логических понятий, необходимых для постановки верных диагнозов. Вместе с тем, определенный застой наблюдается в «эмпирии» и познании природы человеческого тела. Символизм, характерный для средневековой ментальности, неизбежно инициировал и символизм средневековой медицины, в которой весьма причудливым образом соединялись «догматический логицизм» и вера в магию. В целом врачи этого периода, вслед за христианскими догматами, относились к болезням и анатомическому уродству как проклятию Бога и верили в роль чуда. Но логицизм патристики фактически не оставлял места для обсуждения «тайн изменения качества жизни» и сформировал объективные предпосылки для своеобразного возрождения традиций языческих и античных «Мистерий» теперь уже в виде своеобразных «ересей» постоянного возврата к неоплатонизму на фоне доминирующего значения Аристотеля. Мистицизм обозначился как единственный путь возможного практического соотношения между Создателем (Богом) и тварным (Человеком), поскольку вера не имеет никакого отношения к разуму, не доказуема, но является единственным путем к единению с Богом.

Исходя из предположений первых теологов, согласно которым человек создан по образу и подобию Божию и стремится к слиянию с божественным, вся антропология средневековья строится на основании интерпретации человеческого тела и его одновременном отвержении, опираясь на четыре христианских догмата: творение, грехопадение, искупление и воскресение, а также на античную традицию понимания человека как «разумного животного».

В этой связи, с одной стороны, во всех священных книгах можно увидеть анатомические аналоги (это особенно хорошо видно из рассмотрения мифов о творении): всякий, кто знаком с эмбриологией и родовспоможением, распознает основные аллегории относительно Адама и Евы, Сада Эдема и др.; с другой стороны – любое отклонение от догматики провозглашалось «ересью». Само обучение медицине, как и любой другой деятельности, состояло, прежде всего, в приобретении книжной учености. Имеется описание четырехгодичного курса по медицине в Болонском университете. Студенты занимались главным образом изучением текстов греческих, латинских и арабских авторитетов. Каждый день читалось по четыре лекции. Первый год был посвящен арабскому философу Авиценне и его учебнику по медицине «Канон врачебной науки». Второй и третий год изучались Гален, Гиппократ и Аверроэс. Четвертый год был отдан в основном повторению. Начиная приблизительно с 1300 г. в Болонье практиковались вскрытия человеческих трупов. В 1396 г. французский король дал разрешение на вскрытие трупов университету в Монпелье. Считалось, что студент должен видеть хирургические операции, потому что хирургия требует мужества. Однажды во время трепанации черепа один из студентов упал в обморок, увидев пульсацию мозга. Комментарий магистра по этому поводу более чем просто любопытен для современных студентов-медиков: «Мой совет заключается в том, что никто не должен проводить операцию до тех пор, пока не увидит, как она делается».

4. Философия эпохи Гуманизма и Возрождения. Гуманизм эпохи Возрождения не был философской системой, это была скорее педагогическая и культурная программа, разработанная в XIV–XV веках в Западной Европе. Для понимания этого исторического периода важно осознавать, что выдвижение на первый план мировоззренческих интересов Человека как некоторого «бесформенного комплекса Божественного и Животноподобного» инициировало активность скорее деятелей искусства (живописцев, скульпторов, поэтов), создававших свои произведения на языке художественных образов, которые, как уже отмечалось ранее, «предельно открыты для произвольного внесения смыслов». Язык философии того времени был достаточно строго логически оформлен, поэтому собственно «философских» работ в этот период попросту не существует.

5. Философия Нового времени. В XVI веке наблюдается бурный расцвет естественно-научных и, в частности, – анатомических исследований. Наиболее известные ученые в этой области знаний: Андреас Везалий (1515–1564), Мигель Сервет (1509–1553), Габриэль Фаллопий (1523–1562), Реальдо Коломбо (ок. 1516–1559), Андреа Чезальпино (1529–1603) и Фабриций ди Аквапенденте (1533–1613). В том же году, когда Николай Коперник опубликовал работу «Об обращениях», сделавшей «коперниканскую революцию» в науке, Везалий, фламандец по происхождению, профессор из Падуи, отдал в печать работу «О строении человеческого тела». Эта книга, основанная на личных наблюдениях автора, была первым скрупулезным описанием человеческой анатомии из когда-нибудь известных человечеству. Она была иллюстрирована учеником Тициана Яном Стевензооном ван Калькаром и разошлась по всей Европе в тысячах экземпляров. В этой книге Везалий опровергал незыблемый античный авторитет – Галена – в части описаний строения сердца. (Гален считал, что кровь перетекает из правого желудочка сердца в левый через разделительную перегородку, называемую мембраной). Но Везалию не удалось объяснить движение крови в теле человека. Не удалось это сделать и остальным известным анатомам, которые выдвигали разные версии: Корвет (впоследствии отправленный на костер Кальвином) предположил, что кровь попадает из правого резервуара в левый через легкие; Коломбо утверждал, что «кровь попадает в легкие через артериальную вену, а потом, смешавшись с воздухом, проходит через венозную артерию к левому сердцу»; Андреа Чезальпино предположил, что кровеносные сосуды берут свое начало от сердца (а не от печени, как считал Гален) и переносят кровь во все части тела.

Фаллопий, продолжая традицию Везалия, описал каналы, ведущие от яичников к матке (они и по сей день носят его имя), а Бартоломео Евстахий (противник Везалия и последователь Галена) изучал, среди прочего, проток, ведущий от уха к горлу, который с тех пор именуется евстахиевой трубой.

Анатомические исследования претерпели значительные изменения после опубликования У. Гарвеем работы «О движении сердца», в которой излагалась теория кровообращения. Революционное значение труда Гарвея определялось, по крайней мере, тремя причинами: во-первых, закончилась галеновская традиция; во-вторых, были заложены основы экспериментальной физиологии; в-третьих, теория кровообращения, воспринятая Декартом и Гоббсом, стала наиболее прочным основанием философской механистической парадигмы.

Хотя Гарвей и говорит, что «сердце можно... считать основой жизни и солнцем микрокосма», он систематизирует результаты предыдущих анатомических исследований в пределах строго механистской модели: «Таково... истинное движение крови... кровь из левого желудочка сердца выталкивается и распределяется через артерии внутри организма, в каждую из его частей, а пульсациями правого желудочка кровь выталкивается в легкие через артериальную вену; и обратно, через вены кровь стекается через полую вену к правому желудочку, а через упомянутую венозную артерию она стекается из легких в левый желудочек, как мы уже указали выше». Сердце воспринимается как насос, вены и артерии – трубы, кровь – как жидкость, движущаяся под давлением, а венозные клапаны осуществляют ту же функцию, что и клапаны механические. Опираясь на эту механистическую модель, Гарвей опроверг французского врача Жана Фернеля (1497–1559). Анатомируя трупы, Фернель увидел, что артерии и левый желудочек сердца пусты, и заявил в работе «Всеобщая медицина» (1542), что эти пространства заполняло «эфирное тело», жизненный «дух», исчезавший со смертью человека. Гарвей пишет: «Фернель, и не только он, утверждает, что эти духи – невидимые субстанции. ... Необходимо сказать, что мы в ходе анатомических исследований ни разу не обнаружили никакого духа ни в венах, ни в нервах, ни в какой другой части организма».

Теория Гарвея представляет собой важный вклад в механистическую философию. Декарт распространит на все живые существа его идею (уже высказанную Леонардо да Винчи и присутствующую у Галилея) о живом организме как прямом аналоге механизма. Именно эта идея затем ляжет в основу исследований Альфонсо Борелли (академика, профессора математики из Пизы), в монографии которого «О движении животных» (1680 г.) описана статика и динамика тела; рассчитана сила, развиваемая мускулами при ходьбе, беге, прыжках, поднятии тяжестей, внутренних движениях сердца. Борелли выявлена мускульная сила сердца и скорость крови в артериях и венах. Согласно Борелли, сердце функционирует как цилиндр с клапанами, а легкие – как два меха. Теми же средствами Борелли проанализировал полет птиц, плавание рыб и скольжение червей.

Доказанная Гарвеем теория кровообращения дала важный результат. Но, как любая теория, она решила одну проблему, но создала другие. Теория Гарвея предполагала наличие капиллярных сосудов между артериями и венами, но Гарвей их не видел: для этого необходим

был микроскоп. С помощью микроскопа кровь в капиллярах легких

лягушки обнаружил Марчелло Мальпиги (1628–1694). Роберт Бойль

(1627–1691) с помощью того же микроскопа и подкрашенных жидкостей и воска установил направления капилляров; а «отец» микроскопов Антон Левенгук (1623–1723) наблюдал движение крови в капиллярах хвоста головастика и лапки лягушки.

Западно-европейская философия Нового времени, таким образом, – совершенно специфическая традиция философствования. В ее основе – попытка соединить античный физикализм и логицизм эпохи средневековья. Характерным является представление о философии как о форме рационально-теоретического сознания, с помощью которой возможно объяснить самые разнообразные явления духа и действительности. В основе данной модели мира лежит систематическое и целостное объяснение Бытия, которое базируется «на глубоком чувстве естественной упорядоченности мироустройства, наличия в нем гармоний и порядков (доступных рациональному постижению»).

Естественная (заданная бытием) упорядоченность мира выступала предметом и целью познания и одновременно предопределяла методы постижения истины. Экспериментальные науки приобрели статус абсолютного критерия истинности. Но если возможно экспериментировать, например, с лапками лягушки или головастиками, то исследование звездного неба требовало иной методологии в рамках заданного подхода.

Поскольку в астрономии, также как и в биологии, применяется гипотетико-дедуктивный метод и с помощью понятий говорится о материальных телах и их движении, мыслителям Нового времени пришлось переосмыслить понятие «опыт». Вот их основные взгляды на природу опыта:

Говоря о жизненном опыте, мы не подразумеваем систематического наблюдения или экспериментирования, а имеем в виду уникальные для каждого человека его непосредственные воспитание и образование (эта концепция опыта чаще всего используется в психологии). При подобном понимании опыта обычно имеется в виду развитие понятий и приобретение компетенции и подразумевается наличие «открытого» и «скрытого» знания, приобретенного опытным путем.

В науке опыт предстает в форме систематического наблюдения или эксперимента. Такой опыт в полном объеме может быть подвергнут интерсубъективному контролю со стороны общества. На основе такого опыта человек в состоянии формулировать гипотезы, которые могут быть ослаблены или усилены путем наблюдений и эксперимента. Другими словами, в этом случае можно проводить исследования с помощью гипотетико-дедуктивного метода.

В некоторых случаях мы может влиять на условия проведения научного опыта. Человек может предвидеть, какие факторы при наблюдениях или экспериментах он хочет видеть постоянными, а какие для него несущественны: например, он может заниматься не наблюдением произвольно падающих предметов, а выбирать высоту падения, массу и/или объем падающих предметов, и т. п. Можно систематически менять высоту, объем или массу падающих тел и т. д. Подобное отношение к опыту требует владения определенными способами мышления и действия.

На основе этих замечаний проблема борьбы вокруг картины мира, развернувшаяся в астрономии XVI века, может быть осознана более отчетливо.

Как известно, Николай Коперник (1473–1543) предложил астрономическую модель с Солнцем в качестве центра планетной системы. Предложенная им гелиоцентрическая система противоречила господствовавшей тогда в науке геоцентрической системе Птолемея (последняя признавалась Церковью). Однако именно коперниковская модель привела в эпоху ренессанса и Реформации к подрыву авторитета церкви и аристотелевской традиции. Коперник, впрочем, не стремился к этому. Он только опубликовал, по настоянию друзей, работу «О вращениях небесных сфер». Но именно коперниковское учение вызвало острейшие интеллектуальные дискуссии и привело к революции в науке Нового времени.

Гелиоцентрическая система оказалась революционной не только для церкви и аристотелево-птолемеевской традиции. Она революционизировала и представления о непосредственном жизненном опыте. Коперник научил человечество дистанцироваться от опыта, в центре которого человек находится, и смотреть на мир совершенно с другой стороны. Это рефлексивное дистанцирование от опыта и называется сегодня «коперниковской революцией». Кант использовал эти обстоятельства для нового обоснования человеческого познания; Ч. Дарвин – для создания эволюционной теории; З. Фрейд – для создания учения о бессознательном. Иными словами говоря, благодаря Копернику человек научился смотреть на самого себя и свое место в мироздании совершенно другими глазами. Произошло «онаучивание» точки зрения человека на самого себя .

Новая картина мира разрушала представление об абсолютном совершенстве небесных сфер и содержала возможность нового, положительного самопонимания. Именно в коперниковской картине мира кроются корни научно обоснованной веры в прогресс, которой характеризуются Просвещение и все последующие эпохи. Эта вера не безукоризненна с современной точки зрения, но в ней присутствует заряд, инициировавший бурное развитие естественно-научных представлений и философии Нового времени.

Гоббс, Декарт, Лейбниц, Спиноза и др. мыслители эпохи активно использовали результаты коперниковской революции для создания новых философских систем. Но перед теми, кто был воодушевлен механистическими и материалистическими понятиями, возникла дилемма. С одной стороны, человек воспринимает не сами вещи, а их качества (чувственные качества: цвет, запах, объем, вкус) и ментальные явления («Я», «Вы» в противоположность «этому столу» или «этому дереву»). Но если единственно правильной является механистическая (материалистическая) картина мира, то ментальные явления и качества объективно не могут существовать. Поскольку душа и чувства человека, все-таки, существуют, возникли новые философские системы, объясняющие их и встраивающие представления о душе и мышлении человека в уже проверенные теоретические знания.

В зависимости от степени приверженности механистическим понятиям, мыслители того времени решали эту дилемму по-разному. Наиболее ортодоксальный сторонник механистической картины мира Гоббс сформулировал концепцию материалистического монизма: он счел, что и качества, и ментальные явления в своей основе материальны и механистичны. Декарт встал на дуалистическую позицию и попытался создать философию, в которой дух (душа) и материя занимали равноправное положение и не взаимоисключали друг друга. По существу, Декарт поступил согласно пословице – чтобы овцы были целы, и волки сыты. В соответствии с концепцией Декарта, природа соответствует механистическим и материалистическим представлениям, а душа – нет, причем обе субстанции взаимодействуют друг с другом. В результате Декарт столкнулся с логической дилеммой, поскольку постулировал определенное тождество двух факторов, определенных им же как качественно разные. Можно было попытаться избежать этой дилеммы, введя утверждение, согласно которому корреляция между душой и телом осуществляется посредством временного´и пространственного параллелизма двух субстанций (психофизический параллелизм), но существующая монистическая парадигма не позволила Декарту увидеть такую возможность.

В целом для философии Нового времени характерно стремление ввести в философское познание простой, ясный, почти математический метод, что нашло отражение и в терминологии того периода: «геометрический метод Спинозы», методы точных наук Локка, математический метод Декарта, математическое естествознание и априорные схемы Канта, интеллектуальная интуиция Фихте и т. д. «Классики буквально одержимы идеей простоты, рационального устройства мира, вытекающего из некоторых очевидностей ума, вовлеченного в деятельность созидания предметов и порядков».

Конкретно-историческими пластами классической философской традиции выступают следующие направления:

Философия Просвещения (начало XVII – конец XVIII вв.):

а) Рационализм (Р. Декарт, Б. Спиноза, Г.В. Лейбниц); б) Эмпиризм

(Т. Гоббс, Дж. Локк, Дж. Беркли); в) Французское Просвещение

(Б. Паскаль, Ф.М. Вольтер, Ш. Монтескье, Ж.Ж. Руссо, Ж.О. Ламетри,

П. Гольбах, К. Гельвеций, Д. Дидро).

Немецкий идеализм (начало XVIII – середина XIX вв.):

В. Гумбольдт, И. Кант, Й.-Г. Фихте, Ф.Д.Е. Шлеймахер, Ф.В. Шеллинг, Г.В.Ф. Гегель.

Основные направления современной западной философии требуют отдельного осмысления и обсуждения, поскольку мыслители Просвещения и немецкой классической философии ввели в категориальный аппарат философии сложнейшие категории развития, субъективности и объективности, рационализма и иррационализма, смысла познания и др.