Название: Философия для специалиста - учеб. пособие. (Т.О. Бажутина)

Жанр: Философия

Просмотров: 3613


15. смысложизненная проблематика

 

Основной тезис. Самосохранение и историческое развитие человеческой популяции путем опережающего развития окружающей среды предполагает одновременное существование человека в физическом и социокультурном пространстве, а также одновременно в Прошлом, Настоящем и Будущем. Непредсказуемость Будущего заставляет человека самостоятельно искать цель жизни и средства ее достижения

в биосоциальном Пространстве и Времени (смысл жизни).

 

Обоснование тезиса:

 

План

 

Смысл человеческого бытия.

Мораль, справедливость, право. Нравственные ценности.

Насилие и ненасилие. Свобода и ответственность.

Представления о совершенном человеке в различных культурах.

Эстетические ценности и их роль в человеческой жизни.

 

1. Смысл человеческого бытия. Выход за пределы «биологической программы существования», т. е. творческая «открытость человека миру», закономерно возникающий из ускорения развития человеческой популяции, требовал от человека потребности и навыка планирования своего Будущего. Быть человеком – это значит быть вовлеченным, втянутым в ситуацию одновременного отождествления и противопоставления себя и мира. И отождествление себя с миром, и противопоставление себя миру осуществляется при этом через признание собственной субъективности и объективности мира. Общим и для личной субъективности, и всеобщей объективности являются Пространство и Время. Единое для всех пространство, преломляющееся для личности уникальным образом, и время, как последовательность событий от прошлого через настоящее к будущему, имеющее для всех разное измерение. Человек – единственное существо, которое осознает свою субъективную смертность в бесконечном и объективном мире.

Это осознание неизбежности смерти ставит перед каждым человеком ряд важных мировоззренческих вопросов. Первый из них: можно ли избежать смерти? Может быть, существует возможность воскрешения из мертвых? Может быть, умирая, человек перерождается в иные формы существования? Для поиска ответа на этот вопрос, во всех его модификациях, в обществе создан специальный институт религии. Религия пользуется большой популярностью у людей, потому что учит, как правильно (т. е. – по правилам) относиться к факту человеческой смертности и как вести себя при жизни для того, чтобы продолжить бесконечное и счастливое существование в мире.

Но не меньшей популярностью в обществе пользуются и атеистические концепции, так же, как и религия, объясняющие смысл временного пребывания человека на земле. Атеистические концепции утверждают, что смысл конечной человеческой жизни в самой жизни. Эпикурейцы Древней Греции учили: живи, т. е. удовлетворяй свои потребности, обеспечивай биологическое и духовное существование и радуйся. Перестанешь это делать, не будет никаких переживаний и страстей, значит тебя уже нет, а есть смерть. Такая философская позиция имеет свои положительные черты, потому что ориентирует человека в основном на самоценность жизни, но в ней слабо отражены правила содержательной стороны жизни, духовно-нравственные ориентиры человеческого поведения. Атеист, как правило, очень сильно, вплоть до потери смысла жизни, страдает после смерти близких, потому что не способен верить в продолжение жизни после смерти и новую встречу с любимыми.

Человека, помнящего о прошлом и надеющегося на будущее, не удовлетворяет просто жизнь в настоящем. Имеющий выбор в приоритетах жизни человек стремится жить ради чего-то и кого-то. Цель жизни ограничивает бесконечность выборов и делает осмысленной существование. Отсюда – дилемма: ради чего живет человек – «иметь нечто, или быть кем-то». «Жить ради чего-то» (этим «чем-то» может быть и «кто-то») – это установка человека на обладание и владение; жить, чтобы быть кем-то или каким-то, – это установка на отказ и

от обладания, и от владения ради поисков средств самосовершенствования.

Установка на обладание – это эгоизм; но установка на отказ от обладания ради чего-то другого – не обязательно альтруизм. Дело в том, что между этими двумя установками нет антагонизма. Ведь для того, чтобы быть, необходимо обладать некоторыми качествами и материальными благами. Речь может идти только об оптимальном сочетании двух установок, из которых установка на «быть» преобладает над установкой «иметь».

2. Мораль, справедливость, право. Нравственные ценности.

Этика – философское учение о морали и нравственности, о системных побуждениях человеческого поведения, определяемых представлениями о добре, зле и справедливости. При этом под понятием «мораль» подразумевается система внешних, коллективно определяемых побуждений поведения (стимулов), а под «нравственностью» – система внутренних побуждений (мотивов) социальной деятельности личности или группы.

В своем единстве внешние и внутренние побудительные морально-нравственные стимулы и мотивы называются «ценностями». Понятие «ценности» обозначает положительную или отрицательную значимость некоторого события или вещи для конкретной личности и/или группы. Эта «значимость» определяется тем местом и ролью данного события или вещи, которое отводится для них в картине мира личностью или группой. Так, деньги не имеют никакой ценности в первобытном обществе, потому что они становятся «эквивалентом товарного обмена» лишь на более поздних стадиях экономического развития общества. Деньги не являются ни положительным, ни отрицательным стимулом или мотивом в картине мира первобытного человека. Обменять имеющиеся у членов первобытной общины и ценные для современного «цивилизованного» человека вещи (золото, драгоценные камни и т. п.) на те предметы, которые значимы для членов рода или племени, – бусы, зеркала и другие малоценные для «цивилизованного» человека предметы, – достаточно просто.

Ценности можно классифицировать на материальные и духовные, коллективные и индивидуальные, вечные и исторически-преходящие. В любом случае ценности всегда субъективированы: вещь или явление становятся ценностью лишь тогда, когда они значимы для нормальной жизнедеятельности человека и эта значимость осознанна, представлена в картине мира в некоторых понятиях. Сталкиваясь в процессе своей жизнедеятельности с любым событием, вещью или явлением, человек его оценивает для того, чтобы встроить в структуру мировоззрения или вывести за пределы картины мира как не имеющее значимости.

Оценка имеет прежде всего морально-нравственную природу (сущность), потому что оценивающий событие или вещь человек принадлежит прежде всего к миру культуры, миру надприродного, который отличается от природного (биологического) мира возможностью произвольного, творческого отношения к законам существования. Пределы творчества ограничивают только условные, договорные правила межличностного и межгруппового общения. Главным из этих правил является нравственное требование, выявленное и сформулированное И. Кантом в афоризме «не делай того, что может навредить другим, тогда ты сможешь ожидать от других такого же уважения к собственной личности». Это требование относится только к тем событиям и поступкам, которые не касаются биологических законов существования человека, а относятся к сфере культуры и общественных отношений. Осознание биологических законов и потребностей собственного существования становится значимым и необходимым для человека лишь тогда, когда эти законы и потребности нарушаются: в питье и еде, в тепле и укрытии от непогоды, в возможности иметь детей, в здоровье, в сохранении жизни. Другими словами говоря, жизнь, здоровье, питание и биологическое самосохранение становятся для человека ценностью только при угрозе их утраты. Значимость культурных ценностей для человека более естественна. Культурные ценности в мире природы изначально отсутствуют, каждому человеку или группе людей приходится их формировать на «пустом месте», учитывая существующие объективные условия и формируя на их основе представления о добре, красоте, зле, справедливости и др.

Эти представления становятся специфическим регулятором человеческого поведения, они определяют сферу (пределы вариативности) морального выбора, который с неизбежностью встает перед каждым человеком в любых проблемных ситуациях: сбежать со скучной, но необходимой лекции или остаться; встречаться с некрасивым, но умным Петровым, или с красивым и туповатым Сидоровым; устраиваться на денежную, но неинтересную работу, или интересную, но малооплачиваемую; бороться за свои права на рабочем месте, или смириться с несправедливостью и т. д. Каждый выбор определяется нравственными представлениями человека о должном.

«Должное» в обществе имеет два регулятора: мораль и право. Мораль появилась исторически раньше права. Основной функцией морали является регуляция межличностных и групповых взаимодействий в «надбиологической» сфере. Моральные нормы формируются в группе и имеют форму социально-психологических стереотипов поведения в сложных, но повторяющихся жизненных ситуациях и рекомендуются личности для желательного исполнения. Право исторически возникло позже морали, правовые нормы устанавливаются государством. Правовые нормы более жестки, имеют форму юридического закона и обязательны для исполнения.

Например, специфической особенностью медицинской деятельности является то, что врач обязан по закону иметь дело с людьми, у которых нарушена самая чувствительная, многоликая и существенная составляющая человеческого существования – здоровье. Врач имеет дело с человеком субъективно и объективно страдающим, т. е. – дезадаптированным в самых различных отношениях, в том числе – и морально (нравственно). Эта особенность порождает неповторимое многообразие отношений врача как субъекта с объектом его деятельности в сфере морали и нравственности, ставит врача в ситуацию сложнейших интеллектуальных и моральных выборов, поскольку дезадаптированный пациент нарушает привычные нормы жизнедеятельности не только на биологическом уровне, но и в самых разнообразных морально-нравственных отношениях: например, может публично плакать (и проявлять аффекты иного рода), может быть агрессивным, или, напротив, неадекватно терпеливым, подобострастным и пр. То же самое справедливо и в описании поведения его родственников. То же касается и коллег, постоянно находящихся в стрессовых (ненормальных) условиях длительного сосуществования с людьми, физически и нравственно дезадаптированными в жизни. Вовсе не случайно больной в стационаре сулит врачу «золотые горы» за свое выздоровление, а после такового – в лучшем случае забывает врача и медперсонал, а в худшем – пишет на них жалобы. Что уж говорить о ситуациях инвалидизации или летального исхода!

При этом для успешной диагностики и лечения врачу зачастую приходится вторгаться в историю жизни пациента, вникать в особенности его характера, привычек, осознавать систему ценностей. Отсюда возникают проблемы профессиональной и моральной ответственности медицинского работника, профессионального долга, проблема меры ответственности за жизнь, здоровье и эмоциональное состояние пациента.

Поскольку предметом социальной работы является помощь социально незащищенным слоям населения и формирование методов распознавания социальной незащищенности личности, задача оптимизации социальной работы выступает прежде всего как проблема соотнесения юридической и морально-нравственной нормы допустимого соотношения автономности личности и ее одновременной зависимости от группы. Мораль и нравственность, таким образом, зачастую являются не только важнейшими факторами формирования нормы жизнедеятельности на всех уровнях существования человека, но и одним из важнейших инструментов профессиональной деятельности социальных работников.

Соблюдение моральных норм «в обществе в целом» всегда предполагает личности выбор («могу поступить так, а могу и иначе»), ибо мораль в обществе всегда сослагательна (не обязательна для исполнения, а носит рекомендательный характер: «хорошо бы...»). Соблюдение моральных норм социальными работниками – не исключение. Однако в профессиональной социальной работе специалист ограничен в своем моральном выборе должностными обязанностями и профессиональной ответственностью. У него нет свободы в решении вопроса: «помогать или не помогать» представителям той социальной группы, которая является объектом его профессиональной деятельности. Понятие «профессиональной моральной ответственности» в социальной работе всегда имеет юридическое значение. Но и в законодательстве, и в нормативных актах, и в должностных инструкциях социального работника отражаются лишь наиболее типичные отношения социальных работников и их клиентов, отношения, которые имеют особенно ярко выраженные социальные последствия. Менее типичные, хотя и регулярные отношения, фиксируются моральными нормами. За их несоблюдение уволить или осудить социального работника нельзя, а вот признать профессионально непригодным – возможно.

Для того, чтобы урегулировать возможные морально-нравственные проблемы в профессиональной деятельности социального работника, существует профессиональная деловая этика социальной работы. Вместе с тем, предусмотреть все возможные проблемы, лежащие для социального работника в области морали и нравственности, невозможно. Невозможно, потому что в процессе любого морального выбора человек, как говорят, «по определению» имеет возможность творчески подходить к решению морально-нравственных проблем.

Можно ли ограничить творчество в поведении человека? История показывает, что нельзя. Парадоксально, но факт: во все времена общество затрачивало и затрачивает колоссальную энергию на формирование у членов культуры навыков репродуктивного (исполнительского) морального поведения, вводя системы запретов (законов, табу) на любой образ действий, за исключением должного. Однако во все времена члены общества нарушали и нарушают эти запреты, причем как безопасными, так и опасными для них и общества в целом способами. Более того, чем большее количество рекомендаций, регулирующих жизнь общества при помощи морали, переводилось в ранг законов (табу), тем большее количество людей и во все большем количестве сфер деятельности стремились и стремятся нарушать (или обходить) границы, устанавливаемые этими законами.

Общество, даже не осознавая эту закономерность, чувствует и потому стремится ограничить произвол в поведении человека не законодательно, а посредством формирования соответствующей моральной традиции. Исторически конкретные стереотипы морально-нравственного поведения инициируют работу мировоззрения, ограничивая направленность его развития в определенном направлении и служат основными критериями проверки наличной картины мира на ее истинность и непротиворечивость.

3. Насилие и ненасилие. Свобода и ответственность. Альтруизм и эгоизм. Творческая сущность человека делает его свободным и ответственным за выбор структуры и соотношения смысложизненных установок. В этом – основная свобода, но и ответственность личности. Свобода человека определяется реальной возможностью произвольно формировать цель жизни и способы достижения этой цели. Ответственность заключается в необходимости самостоятельно отвечать за успешность своего выбора цели и средств для ее достижения. Человек, действительно, во многом «кузнец своего счастья», во всяком случае в таких сферах, как выбор профессии, общественных идеалов, стандарта семейного благополучия или собственных взаимоотношений с другими людьми. При этом, «человек может реализоваться по-человечески не путем погружения в самого себя, но в поиске цели вовне себя» (Ж.П. Сартр). Выбор «цели вовне себя» всегда свободен, но неотделим от ответственности: я ответственен за себя самого и за всех, потому что я сам создаю определенный образ человека, который выбираю; выбирая себя, я выбираю человека вообще. Человек мыслит и обладает разумом, и за то, какие цели он ставит, какие средства для их достижения выбирает, какие качества он видит (обнаруживает), выделяет, акцентирует, преувеличивает или игнорирует в других людях, он несет такую же ответственность, как «другие». Эта сложная мысль выражена у разных народов в многочисленных «простых» поговорках, аналогичных русским: «рыбак рыбака видит издалека», «не суди по себе о других», «молодец среди овец, а против молодца и сам овца», «у других в глазу пылинку видит, а у себя и бревна не замечает», «кто-то любит попадью, а кто-то – попову дочку», «взялся за гуж, не говори, что не дюж», и других.

Задавая вопрос о том, может ли человек быть свободным, если его деятельность обусловлена такими внешними обстоятельствами, как природная среда и политический строй, экономика государства и социальное происхождение, этническая принадлежность и врожденные особенности психофизического облика, мы, по сути, решаем проблему соотношения объективного и субъективного, проблему предопределенности и случайности в судьбе человека. Являются ли люди простыми «зеркалами» внешних обстоятельств, или они творят действительность, не считаясь с внешними обстоятельствами? К взвешенному и аргументированному ответу на этот вопрос впервые в истории подошел нидерландский философ Б. Спиноза, а логически завершенную формулировку этого ответа дал Гегель: «Свобода есть осознанная необходимость». Объективная необходимость человеческого существования всегда допускает свободу выбора, но только в тех пределах, которые не позволяют выйти за границы возможностей закономерности («необходимости») той сферы действительности, в отношении которой осуществляется свободный выбор.

Чем больше человек знает об этой сфере, тем свободнее и обоснованнее он в своем выборе. Например, люди не способны жить без воды, и они издавна знают, почему в природе возможен разлив рек, и что этот разлив способен принести человеку несчастья. Но знания сами по себе не освобождают людей от бедствий, которые приносят наводнения. Для того чтобы избежать пагубных последствий наводнения, человек, вынужденный жить вблизи рек, должен знать способы построения ирригационных систем и уметь отводить излишки воды от своих жилищ. Чем больше он знает о законах природы, технологиях и материалах строительства сооружений, находящихся в воде и вблизи воды, тем более он свободен в выборе средств своего поведения и места жительства. История человеческого общества – это история постепенного освобождения человека от рабской зависимости от непознанных сил внешнего мира – природных, общественных, личностных. Таким образом, человек, чем больше он знает и умеет, тем больше свободен в своем поведении. Но и тем более он ответственен перед другими людьми за свой выбор.

Особенно сложно человеку даются знания об обществе, самом человеке и законах общения. Мы уже говорили о том, что человек и общество субъектны, т. е. в значительной степени произвольны и, следовательно, непредсказуемы в своем поведении. Эта непредсказуемость отношений несет человеку взаимоисключающие чувства: с одной стороны, радость жизни от самой возможности свободы выбора; с другой, – страх перед бесконечностью выборов. В зависимости от уже имеющейся жизненной стратегии личности, опыта, знаний, навыков поведения и т. п., в жизни разных людей страх и радость находятся в разных соотношениях друг с другом. Очень часто внешние обстоятельства жизни, недостаток образования, врожденный темперамент или особенности морально-нравственных качеств способствуют формированию такой жизненной стратегии личности, при которой в стремлении уменьшить неопределенность и непредсказуемость межличностных и межгрупповых отношений человек становится склонен к насилию, уменьшающему свободу выбора окружающих, но вносящему ясность и определенность в межличностные коммуникации.

Как свидетельствует история морали и этических учений, развитие нормативной регуляции поведения, обогащение и усложнение норм морали, моральных кодексов неизбежно ставит проблему предельно общих моральных принципов как общих оснований существующих норм. Не будет преувеличением суждение, что нравственная зрелость личности начинается с умения действовать творчески, но исходя из всеобщих принципов.

К наиболее существенным морально-нравственным принципам, определяющим успешность человеческой жизнедеятельности, относится свобода и ответственность личности в выборе сложных форм своего поведения. Наиболее сложные формы – это модифицированные социальные биологические стандарты поведения. Так, практика насилия относится к числу сложнейших теоретических проблем человекознания и обществознания, потому что тесным образом связана с вопросами об эталонах совершенного культурного поведения и будущего для человечества. Практика насилия унаследована человечеством из животного мира, но вопрос, в какой мере ее наличие является оправданным в обществе, остается открытым. Насилие в животном сообществе – это подавление биологически слабой особи, менее жизнеспособной и потому не вполне способной самостоятельно поддерживать в своем поведении стандарты естественного отбора. Жизнеспособность в биологическом мире поддерживается за счет действия преимущественно двух факторов – физического и психического. Насилие в животном мире, таким образом, это естественное физическое и психологическое подавление, а в отдельных случаях – и уничтожение, – нежизнеспособного, не выдержавшего законов естественного отбора существа или сообщества. Насилие в обществе – это всегда искусственное подавление свободы другого человека и сообщества. Насилие в обществе может осуществляться не только в физической и психологической формах, но также в интеллектуальной, идеологической, политической, экономической, эстетической, спортивной, военной, интеллектуальной, морально-нравственной и других формах.

Человеческое проявление агрессии и насилия – с одной стороны – заложены в атавизмах биологической природы человека, но с другой – преобразованы его социально-творческой сущностью настолько, что способны приобретать качественно иную форму: снисходительности, покровительства, благородства, щедрости, милосердия, альтруизма. При этом и щедрость, и милосердие, и альтруизм проявляются не только в форме самопожертвования (как это иногда случается и в популяциях животных), но в виде героизма, патриотизма, великодушия (прощения) и др. Богатство поведенческих оттенков становится следствием многоуровневой и многофакторной структуры всей системы человеческой жизнедеятельности и определяется формой и уровнем духовной и материальной культуры, с которой идентифицирует себя личность и сообщество. Чем сложнее культура, тем больший объем свободы в выборе форм поведения предоставляет она личности и группе.

Следует ли наказывать ребенка, подростка, взрослого человека за действия, которые не отвечают нашим представлениям о должном? Если наказание, являющееся разновидностью насилия, возможно, то в каких формах оно допустимо и кто должен решать вопрос о правомерности и допустимой силе наказания? Имеет ли право одно государство насильно вмешиваться в жизнедеятельность другого? Имеет ли право личность или группа в определенных обстоятельствах лишать жизни другую личность или группу? Можно ли научить человека трудиться без принуждения, т. е. того же насилия над личностью и т. п.? Имеет ли право личность или группа насильно ограничивать свободу передвижения других людей? Следует ли быть милосердным к убийце? Достойно ли уважения простое соблюдение основных моральных норм, или для уважения к человеку необходимы его героические поступки? Следует ли оказывать материальную, духовную, психологическую и физическую поддержку социально опустившимся людям? Таких вопросов перед человечеством стоит множество.

4. Представления о совершенном человеке в различных культурах. Всеобщие принципы присущи любой морально-нравственной системе, которая всегда исторически определенна, конкретна. Ответы на вышепоставленные вопросы лежат в системных представлениях конкретно-исторических культур о всеобщих принципах, формирующих совершенного человека.

На раннем – дофилософском – этапе развития культуры общественное сознание, воплощавшееся в древнейших мифах и первобытной художественной деятельности, не выделяло проблему эталона человечности как самостоятельно проблему. Внимание человека было устремлено на его отношение к природе, а отношение людей друг к другу и самой природе не фиксировалось как сколько-нибудь существенное, требующее самостоятельного осмысления. В первобытном обществе сами люди не различались один от другого как неповторимые личности, напротив, в индивиде видели представителя рода, общины, племени; «Я» растворялось в «Мы» и потому отношение «Я» и «Другого» не выделялось в отдельную проблему или качество. Наиболее совершенной чертой человека признавалось умение согласовывать свои действия и помыслы с деятельностью и интересами группы.

Сознание того, что человек – свободный, активный, подлинный субъект, безотносительно к его этнической или профессиональной принадлежности, пришло достаточно поздно. Так, в Античности в человеке ценились героизм и хитроумие, верность. Важна была деятельность человека, а не его нравственные качества. В поэмах Гомера, например, диалог героев не играет существенной роли, описываются действия персонажей и потому в художественных произведениях того времени господствует эпический, а не драматический способ изображения. Хотя иногда древние философы через человека и мерой человека (вспомним знаменитое высказывание Протагора: «Человек есть мера всех вещей») характеризовали весь мир в целом, человек в эту эпоху был представлен в весьма усеченном виде.

С приходом христианства саморазвитие личности стало восприниматься как существенная и значимая характеристика бытия человека. Повысился интерес к нравственному содержанию человеческого существования. Это отчетливо видно по движению от Ветхого завета к Новому: история Христа и его взаимоотношений с людьми есть, по сути дела, развернутый художественный анализ нравственного содержания человеческого общения, в котором поведение каждого персонажа (самого Христа и Понтия Пилата, Петра и Иуды) зависит от индивидуальных душевных качеств и свободного нравственного выбора личности. В силу этой исторической тенденции в средние века в человеке особенно ценились одухотворенность и благочестие. Вместе с тем очевидно, что средневековая личность мистически зависела от божества. Необходимость осмысления отношений личности с Богом была центральной идеей концепции мира и человека того времени.

Новое, демистифицированное понимание человека было выработано культурой Возрождения. Новеллы Бокаччо впервые в истории Западной Европы сделали предметом литературного осмысления человеческое общение в его бесконечном многообразии. В лирике Петрарки впервые воспета любовь как истинно человеческое и специфически человеческое. Драматургия Шекспира впервые возвела на уровень всеобщности и субстанциональности полифонию душевной жизни человека. Живописное воплощение традиционных христианских сюжетов (вспомним, например, «Тайную вечерю» Леонардо да Винчи) впервые превратила известные ситуации истории «сына божьего» в исследование и канонизацию психологической полифонии человеческих отношений.

Переход к механистической картине мира Нового времени ознаменовался созданием такой модели человека, в которой преобладающее место занимал разум, а чувственность сводилась к непосредственному контакту с миром. Проблема эмоциональной жизни человека, его

духовной жизни если и возникала в западно-европейской культуре

XVI–XVII вв., то лишь на ее периферии. При этом и XVII, и XVIII столетия еще живут верой в природную доброту и разумность человека, в возможность создания общества, в котором будут царить отношения «свободы, равенства и братства». Один из самых ярких художественных примеров этого тезиса – «Робинзон Крузо» Д. Дефо. Отношения между Робинзоном и Пятницей стали моделью эталонного межличностного общения, а сам Робинзон – эталоном разумности, мужественности и творческой самореализации.

В эпоху Просвещения именно такое понимание сущности человека и совершенства человеческих отношений завоевало наиболее широкое признание. Смещение центра тяжести научных и философских исследований с механики и теории познания (онтологии и гносеологии) на антропологию и педагогику, этику и эстетику свидетельствовало прежде всего о новом осознании сущности самого человека и его эталонных качеств. Борьба чувства и долга, страсти и разума надолго стали центральной темой человекознания, заложив основы такого понимания человека, из которого чуть позже у Л. Фейербаха выросло учение о любви человека к человеку, учение о человечности человека.

В наше время основными проблемами мировой истории стали такие проблемы, как «война и мир», «человек и природа», «жизнь и смерть», «человек и люди», которые выросли до уровня глобальных проблем, решение которых, тем не менее, до сих пор не нашло убедительного для большинства решения, плана общих действий. Идеалом человека современной эпохи, вновь провозглашающей идеи гуманизма как основной общечеловеческой идеологии, является личность, способная к самореализации в семье, профессии и обществе. Гуманизм – в широком смысле – это исторически изменяющаяся система воззрений, всегда признающая ценность человека как личности, его право на свободу, счастье, проявление и развитие способностей. Гуманизм считает благо человека критерием оценки социальных институтов, а принцип равенства, справедливости, человечности, – желаемой нормой отношений между людьми. Но гуманистический идеал человека остро ставит проблему морально-нравственных и эстетических оснований духовной жизни человека в условиях личной свободы каждого, проблему условий и факторов формирования свободного, но нравственного человека. В условиях широкой свободы личности человек сталкивается с опасностью, исходящей от него самого.

5. Эстетические ценности и их роль в человеческой жизни.

Эстетикой называется отрасль философского знания, занимающаяся исследованием эстетического сознания и деятельности художественного творчества, развития художественной культуры. Первая попытка обоснования эстетических категорий была предпринята еще Сократом и Платоном. На протяжении всей истории философии создавались эстетические концепции, в которых прослеживается явное смещение в сторону интереса к творческой личности. Между тем, эстетические категории имеют непосредственное отношение к бытию человека в целом, к его качественному отличию от животной жизнедеятельности.

Эстетическая теория имеет свой категориальный аппарат. Центральное понятие здесь – «эстетическое». Иногда его отождествляют с понятием «прекрасное». Под эстетическим понимается чувственно воспринимаемая и приносящая наслаждение и удовольствие специфическая сторона бытия человека. Противопоставляется эстетическому (или прекрасному) – неэстетичность бытия (или – безобразное). Представления о прекрасном и безобразном связаны с пониманием гармонии, соответствия частей целому, согласованностью, нравственностью, духовностью и душевностью.

К эстетическим чувствам и ценностям относятся также категории «возвышенное и низменное», «героическое и трусливое», «комическое и трагическое». Эстетические ценности тесно связаны с нравственными ценностями. Так, «возвышенным» или «низменным» в обществе признаются такие мысли, порывы, поступки или отношения людей, которые основаны на представлениях о совершенном, предельном состоянии человеческого бытия, имеющем позитивную или негативную оценку общества. В искусстве низменное может быть представлено как возвышенное, а возвышенное – как низменное, и тогда эти эстетические ценности актуализируются, становятся источником для размышления и самоопределения человека.

Под «героическим» обычно понимается альтруистическая деятельность человека, связанная с самопожертвованием или готовностью к нему с целью принесения пользы другим людям. Героизм может быть не только экстремальным (например, на войне), но и повседневным, обыденным (например, героизм медиков, оперирующих и выхаживающих после травм больных СПИДом; героизм матери, вопреки

обстоятельствам внушающей добросердечие своим обездоленным

детям и т. п.).

Трагическое и комическое – категории-антиподы: восприятие первого вызывает у человека чувство психологического и физического потрясения, страха, отчаяния, создает эмоциональное напряжение. Эмоциональное напряжение, вызванное переживанием трагического, в искусстве приносит ощущение очищения (катарсис). Комическое, также создавая эмоциональное напряжение, формирует его в положительном ключе, принося удовольствие и смех. Смех – собственно человеческое проявление чувств, не свойственное другим живым существам. Подобно тому, как, страдая, мы внутренне очищаемся, смеясь, мы излечиваемся от собственных несовершенств. Комическое – одна из самых загадочных эстетических категорий (см. лекцию о смехе в элективных темах в данном учебном пособии).

Практической сферой реализации эстетических представлений является эстетическая деятельность в искусстве. Воссоздание и возвышение прекрасного и осуждение безобразного – одна из важнейших функций искусства. Эстетические ценности выполняют в жизни человека роль оснований картины мира и принципов ее структурирования.