Название: Философия для специалиста - учеб. пособие. (Т.О. Бажутина)

Жанр: Философия

Просмотров: 3455


План

 

Человек наедине с самим собой. Индивид, индивидуальность, личность.

Человек и межличностные отношения. Любовь и дружба.

Человек и природа. Экология природы.

Человек и экономика.

Человек и политика.

1. Человек наедине с самим собой. Индивид, индивидуальность, личность. Личность – мера общечеловеческого в человеке. И в то же время носитель нашей субъектности, духовная «самость». Тот, кто всегда говорит «Я».

В свое время И. Кантом было введено понятие трансцендентального субъекта для обозначения абстрактного представителя человеческого рода. Это понятие было использовано Э. Гуссерлем, основателем феноменологии, для обозначения «чистого сознания», или сознания, достигшего понимания себя как общего всем людям, как общечеловеческого сознания. Это сознание, по Гуссерлю, является порогом, за которым скрыты глубины «Я» субъекта, из этой же точки становится ясной смысловая связь сознания и мира, смысл предметов в их самодостаточности, т. е. вне всякой связи с другими предметами. Личность, по словам С. Л. Франка, «составляет последнее, исконное единство нашей душевной жизни, как бы ее субстанциальную форму». Это последнее единство мы называем дух. Метафизически нет более глубокого, чем личностный, уровня рассмотрения человека.

Личностью мы называем человека как субъекта общественной жизни и деятельности, а также своих собственных сил, потребностей, интересов, устремлений, и т. д. Это означает, что личность – единственное и универсальное основание для всех прочих проявлений человека и человечности. Некое «подлежащее», о котором все остальное в человеке «сказывается». Мир, образуемый человеческой субъективностью образует мир, зависящий в своем существовании от человека.

Таким образом «в личности снимается противоположность внешней и внутренней жизни индивидуального человека; собственно, процесс личностного бытия и протекает как постоянное снятие противоположности между внешним и внутренним в самореализации человека. Бытие человеческого индивида в качестве личности является условием воспроизводства и обновления социальных процессов».

С одной стороны, личность проявляется и/или формируется, мы получаем доступ к личности («Я», «самости») по мере усвоения общечеловеческого, или культуры, – с другой, мир человеческой субъективности по определению отделен от мира прочих вещей, который выступает по отношению к нему миром объектов, полем для свободного проявления собственной деятельной активности. Общество может быть рассмотрено как связь или система людей, утверждающих свою волю, реализующих свои интересы, т. е. личностей.

Личность имеет для человека качество непреходящей ценности. Утверждение ценности личности является настоящим эгоцентризмом, который ни в коем случае нельзя путать с эгоизмом или себялюбием. Эгоцентризм предполагает, в частности, сознательное возлагание на себя ответственности за собственные поступки, а, следовательно, предполагает принятие в полной мере человеческой свободы. Личность – суть человеческого существа. Понять ее означает понять кто есть человек.

Личность всегда есть индивидуальность – это выражается в ее безусловной неповторимости, принадлежащей к существу личности, поскольку ее конституирует духовное. Хотя человек является индивидуальностью еще и потому, что все его свойства, – от личностных до биологических, – сочетаются абсолютно единственным, неповторимым, уникальным образом.

Неповторимость и уникальность в данном случае совершенно неравнозначна замкнутости, обособленности, абсолютной субъективности, не предполагает солипсистcкой установки в отношении к окружающему миру. «Человек есть «личность» и «индивидуальность» со всеми отмеченными признаками индивидуальности, напротив, как раз в той мере, в какой он что-либо «значит» для других, может им что-либо дать, тогда как замкнутость в себе и подлинная обособленность есть конститутивный признак безумия, помешательства, утраты личности. Таким образом, именно в индивидуальности во всей ее единственности достигает выражения начало, имеющее самодовлеющую значимость – и именно поэтому общезначимое, – тогда как чистая субъективность в ее, всем людям одинаково присущей, всеобщности есть то, что обособляет и разделяет людей, что составляет изолирующее начало непосредственного самобытия. Тайна личности как индивидуальности состоит, таким образом, именно в том, что в ней, именно в ее глубочайшей, определяющей ее существо особенности, получает выражение общезначимое – общая всем людям, всех одинаково затрагивающая всеобъемлющая бесконечность трансцендентного духовного бытия, так что именно эта особость и особенность индивидуальности есть форма, которую насквозь пронизывает общее всем людям трансцендентное (духовное начало – А.П.), как и наоборот, объективно-значимое обнаруживает сполна и адекватно свое подлинное существо и действие лишь в конкретно-индивидуальном личном бытии, а не, напр., в форме рационально-выразимых общих содержаний, положений и норм».

Если в понятии индивида – единицы, особи, – подчеркивается факт отделенности от всего остального и атомарности, т. е. дальнейшей неделимости, то понятие «индивидуальность» подчеркивает тот факт, что социальное бытие стало формой самореализации человека, его уникальной духовной сущности.

Социальный процесс реализуется через деятельность единиц, далее неразложимых элементов социального бытия. В качестве таковых, в зависимости от обстоятельств и целей, можно рассматривать как индивидов, так и индивидуальности, личности. Упомянутые элементы социального бытия могут вступать во взаимоотношения на различных уровнях, в том числе на уровне межличностных отношений, отношений власти, экономических отношений. Некоторые из этих видов отношений мы сейчас подвергнем рассмотрению.

2. Человек и межличностные отношения. Ранее говорилось, что человек в своей деятельности выступает всегда как субъект по отношению к объекту. Для преодоления этого классического разделения в современной социальной философии вводится понятие интерсубъективности – совершенно особой реальности межсубъектного взаимодействия, которая и образует мир человеческого опыта. Мир человеческого опыта в предельно широком его понимании отличается тем, что к нему принадлежат «другие» субъективности, наделенные такой же активностью как «я».

Я и Другой. В известной нам истории человеческой мысли были реализованы две возможные позиции относительно постижения тайны собственного бытия и бытия мира: либо мы способны к постижению в предельном самоуглублении и отрешенности (например, в индийской философии), либо в беспредельной коммуникации и диалоге (современный персонализм, экзистенциализм). Как и все противоположности, противоположности этих двух подходов в пределе должны сойтись в некоем единстве согласия. Дело в том, что межличностные отношения в принципе возможны, только если другая личность предстает как суверенная, независимая, обладающая безусловной значимостью. Другой – «свое иное» (Гегель), alter ego. То, что мы можем узнать, необходимость существования чего для своего собственного существования, которое мы можем ощутить.

Суть проблемы заключается в том, что Другой – так же является субъективностью и духовной «самостью», но когда мы смотрим на него как на Другого – он предстает перед нами как вещь, объект. Другой – это иное душевно-духовное единство, что означает невозможность переживания в моем сознании всего богатства личности Другого. Другой никогда не может быть полностью открыт, также как никогда не может быть полностью приоткрыта для нас потаенность нашего «Я» (нашего бытия-в-себе).

Субъективность в чистом виде, каковой является наша духовная самость, не допускает, по самой своей идее, связи с чем-то внешним по отношению к ней. Получается, что другая личность в полной мере трансцендентна нам. Это противоречие, вполне осознанное в современной философии, в которой человеческая субъективность обладает не меньшими правами, чем столь долго привлекавшая умы выдающихся представителей человечества объективность, разрешается средствами разных теорий.

В непосредственно-личных контактах инаковость Другого переживается особенно отчетливо. Более того, другая личность является для нас самым радикальным опытом инаковости. Личности несоизмеримы и несравнимы, поскольку они являются уникальными и неповторимыми субъектами.

Субъективность первична по отношению к любой предметной деятельности, она значит для нас больше, чем природа.

Ибо любая действительность дается нам не иначе как в личном опыте (объект для нас может существовать не иначе как факт нашего сознания, и именно в личном сознании предметы восприятия наделяются значениями, смыслами и т. д.). Вся жизнь в таком случае может быть представлена как совокупность межличностных отношений.

Согласно Мартину Буберу, знать себя мы можем только через Другого, не соотнеся себя с Другим, мы ничего не можем сказать о себе… Понятное – может быть только личным, непонятное и непостижимое – значит неличное, или то, что чуждо мне.

Между Я и Другим, при любом характере общественного устройства и вне зависимости от любых других привходящих факторов, существует напряжение, которое, поэтому, с полным правом может быть названо экзистенциальным. Для преодоления этого напряжения, изоляции всякого Я от веера возможностей, которые таит в себе Другой, и которые могут быть неприемлемыми и опасными, общество предлагает правила вежливости, позволяющие смягчать конфликты и противостояния, а также открывающие возможности для сближения между личностями, или такое общественное празднество как карнавал, современная форма древних мистерий, в которых человек обретал возможность забвения себя и слияния в экстатическом единстве (не приводящем, впрочем, к полному отождествлению) с Другим и природой.

Именно «надбиологическая» специфика взаимоотношений между человеческими индивидами определяет и наличие в обществе таких феноменов, как любовь и дружба.

Любовь как специфическое человеческое отношение исторически формировалось постепенно, вырастая из таких биологических форм поведения высших животных, как привязанность, верность, самопожертвование. Специалистам, изучающим сложные формы поведения животных известны часто повторяющиеся случаи моралеподобного поведения в стаях хищников или семьях других живых существ. Однако их вряд ли правомерно отождествлять с человеческим поведением, и вот почему.

Известный советский журналист 70-х годов Евгений Богат, в своей книге «Что движет солнцем и светилами», посвященной любви великих людей, писал, что он долго недоумевал, отчего в античной Греции, прославившей себя прекрасными статуями красивейших женщин, женщин, на самом деле, не любили. Достаточно указать, что даже свободным гречанкам, не достигшим 50 лет, не рекомендовалось появляться на улицах без сопровождения, потому что по тогдашним законам их безнаказанно мог обидеть даже раб. Обычным домохозяйкам возбранялось также самостоятельно выбирать себе возлюбленных, читать и писать книги, заниматься любым искусством. Позволить себе роскошь любить по собственному желанию, заниматься наукой или философией могли лишь гетеры – «продажные» женщины, тела которых ценились дороже золота.

Этот парадокс вполне объясним тем, что античная Греция славилась своим искусством противопоставления человеческого природного естественному, а прекрасное тело – это нечто божественное и надприродное. Тело обожествлялось и ценилось, как и ум или тело мужчины, но сам человек в целом еще не был ни для себя, ни для других собственно Человеком. Протагор лишь провозгласил свое знаменитое «человек есть мера всех вещей», но декларация не была превращена еще в системно-последовательное отношение.

Лишь на заре эпохи Возрождения отношения Абеляра и Элоизы открыли новую эру человеческих отношений – отношений Любви. Любви, в которой телесное влечение и восхищение умом, нравственными добродетелями Другого были тесно взаимосвязаны и синтезированы. Любить, по Э.Фромму, – это относиться к Другому, как к себе, а

к себе – как к другому. «Тот, кто умеет любить только других, – писал Э. Фромм, – не умеет любить даже других. А тот, кто умеет любить только себя, не умеет любить даже себя».

Любовь, таким образом, это вершина человеческих отношений, суть которых заключается в умении соизмерять собственное «Я» с «Я» другого человека или других людей; в навыке критического отношения к себе и другим, при котором не теряется восхищение и привязанность; в способности радоваться Самому и желать равно такой же радости Другому.

«Дружба» – это более спокойное отношение, но такое же, как и любовное, отношение равноправия и равноучастия двоих или более людей в одном и том же деле, сохраняемое во времени и не теряющее равноправности даже при изменениях, происходящих в характере, внешности, социальном или образовательном статусе участников дружбы.

И любовь, и дружба могут осуществляться на разных уровнях и с различной степенью интенсивности, зависящей от характера господствующих общественных отношений и типа личности, олицетворяющей любовь. Русский язык позволяет выражения «любовь к Богу» и «любовь к человеку»; «любовь к Родине» и «любовь к природе или общественным благам». В любом случае речь идет об отношениях, в которых радость от общения с объектом любви легко может перейти в стадию самопожертвования ради благополучия объекта любви. В противоположном случае отношение является не любовным, а его суррогатом, или подобием.

3. Человек и природа. Экология природы. Природа – в широком смысле слова – это весь окружающий нас мир. В узком смысле слова – понимается в соотношении с понятием общества: природа – весь материальный мир, за исключением общества, совокупность естественных условий его (общества) существования. Общество как форма совместной жизнедеятельности людей понимается в этом случае как обособившаяся часть природы, находящаяся с ней в неразрывной связи. Взаимоотношения между обществом и природой можно рассматривать как проблему; экологическую проблему, в частности, поскольку мы рассматриваем природу как место нашего обитания:

a) с одной стороны, человек в его нынешней форме не может существовать и развиваться вне природной среды. С другой: на всем протяжении своей истории человек как будто старался отделиться от природы, демонстрируя пренебрежение потребностями выживания и приспособленности к природе с ее законами в пользу потребности в смысле. А смысл «перпендикулярен» любым причинно-следственным цепочкам, в том числе тем связям причин и следствий, которые позволяют выживать биологическому виду. В лучшем случае смыслопорождающая активность сознания может стоять у начала реализуемых в конкретной действительности причинно-следственных целей;

б) не только человеческое общество, т. е. человечество как вид, является частью природной среды, человек как индивид отчасти – биологическое существо. Однако только незначительная часть человеческой деятельности носит биологический характер. Поэтому биологические механизмы не срабатывают как регуляторы человеческого поведения. Судьба доступного нашему влиянию мира действительно зависит от вопросов духовного порядка – вот одно из изумительнейших открытий современности. Возможно тем, что история осознания этого факта достаточно непродолжительна, можно объяснить особую актуальность и остроту экологической проблематики в настоящем, – идее сознательной регуляции численности человеческой популяции, например, не более двух столетий. Хотя, безусловно, это не может быть единственной причиной повышенной конфликтности отношений человека и природы;

в) природа безразлична нам – в этом источник «легкости» наших с ней взаимоотношений в отличие от отношений интерсубъективных.

В наших взаимоотношениях никогда не будет достаточного напряжения для того, чтобы постоянно удерживать внимание человеческого сообщества на неотложности обращения и зова природы. Природа никогда не будет достаточно значима для этого;

г) любая форма жизни стремится к экспансии. Специфика, отличие человека в том, что он развивается не экстенсивно, а интенсивно; не в одной плоскости (природе, географической среде, равным образом не только в обществе или культуре) но прорывает пределы любой установившейся среды. Соответственно не существует такого контура обратной связи, который вполне отрегулировал бы взаимоотношения человека и природы. Отношения человека и природы должны регулироваться внеприродным способом, – в этом заключается корень экологических проблем;

д) природа живет в мире конечных величин, развитие же человечества постоянно трансцендирует положенные ему пределы. В этом и исток проблемы и зародыш ее возможного решения. Ведь возможен отказ и от традиционных эгоистических, пренебрегающих долгосрочной перспективой и целями выживания и сохранения стратегий поведения, и от некоторое время доминировавших ценностей (например, прибыль, успех любой ценой). А значит, среди множества других видов и форм жизни, возможна и жизнь человечества – в малом и хрупком, конечном, но безграничном мире.

4. Человек и экономика. Сфера экономической жизни общества представлена производством, распределением, обменом и потреблением товаров и услуг. В настоящее время можно говорить о разных эпохах в анализе экономической жизни общества. В 1615 году А. Монкретьеном было введено понятие «политическая экономия», которое в наше время и вытесняет постепенно термин «экономика». Политическая экономия изначально служила теоретическим основанием для разработки системы мер по поддержанию государственного, а позднее – общественного благосостояния. Проблемы, актуальные для политической экономии (экономики) на разных этапах ее существования: проблема богатства и нищеты, всеобщего источника богатства, происхождения меновых пропорций, влияния культурных традиций на общественное производство и наоборот, проблема труда и капитала, принципов устройства экономических систем (например, современные экономические системы ориентированы на получение пользы и приобретение богатства, однако еще в первой четверти ХХ века некоторыми этнографами, – М.Моссом, Б.Малиновским, – было замечено, что архаическая экономика кардинальным образом отличалась от современной. По мнению Мосса – это экономическая система, обязывающая «давать, получать и возмещать и ставящая своей целью не накопление, а жертвование и расточение ради завязывания межклановых и межплеменных связей») и т. п.

Пожалуй, наиболее в нынешнем состоянии умов заметно влияние классической школы политической экономии, предложившей трудовую теорию стоимости. Согласно этой теории меновая стоимость товара определялась количеством общественно необходимого труда, затраченного на его производство, и противопоставлялось потребительной стоимости, или сумме полезных свойств товара. Производительный труд считался источником богатства, а разделение труда – универсальной формой общественного сотрудничества людей. В современном виде этой теорией отрицается наличие «непроизводственной сферы» в обществе или непроизводительных видов труда. То есть любая деятельность предстает как труд.

В ходе развития политической экономии, не в последнюю очередь благодаря классикам политэкономии, на первый план постепенно вышли категории труда и творчества, накопления и расточительства, производства и стоимости (ценности). И в результате общего процесса гуманитаризации экономического знания и расширительного толкования экономических понятий возникли теории, уже не замыкающиеся в рамках хозяйственно-производственной деятельности общества, описание «экономики» в них фактически является описанием общекультурных стратегий. Примером последних могут служить близкие друг к другу теории Жоржа Батая и Жана Бодрийяра.

Батай противопоставил ограниченной экономике, главной проблемой которой является проблема недостатка, – экономику всеобщую, экономику расточительства, с ее главной проблемой избытка. Вся избыточная энергия, не воплотившаяся в рост организма или группы, не растраченная тем или иным способом приведет к застою или гибели. Неспособность растратить избыток ведет к катастрофе и краху системы. Поэтому жертвоприношения, роскошь и излишества, демонстративное потребление и тотальные поставки – являются социально-экономической необходимостью. Экономика нуждается в антиэкономическом принципе. Этот принцип – смерть. Смерть полагает «сверхизобильность и избыточность обменов»: одна лишь погребальная трата бесполезна; смерть никуда не инвестируется и ничему не эквивалентна. В смерти отрицается закон стоимости и отвергаются категории ценности и пользы, что делает невозможным обмен ценностей и игру эквивалентностей, без которых невозможен дискурс политической экономии.

Согласно Бодрийяру, любое господство должно быть искуплено. Это может быть сделано скрытым и явным образом, в подлинной и мнимой форме – как симуляция искупления. Власть капитала «выкупается» через механизм труда, заработной платы и потребления. Необходимость экономики и ее исторического возникновения заключается, по его мнению, в том, что «обществу, ставшему гораздо крупнее и подвижнее первобытных групп, насущно требуется система искупления, которая была бы одновременно измеримой, контролируемой, бесконечно распространимой (в отличие от ритуалов), а главное, не ставила бы под угрозу процесс отправления и наследования власти; оригинальным и беспрецедентным решением данной проблемы как раз и оказываются производство и потребление…

Экономике удалось чудесным образом скрыть истинную структуру власти, поменяв местами составные части ее определения. В то время как власть состоит в том, чтобы односторонне одаривать (и, в частности, жизнью…), нам внушили как очевидность нечто прямо противоположное: будто власть состоит в том, чтобы односторонне брать и присваивать себе. Под прикрытием этого гениального фокуса может и впредь осуществляться действительное символическое господство, так как все усилия угнетенных попадают в ловушку: они пытаются отобрать у власти взятое ею у них или даже «взять власть» как таковую, – не видя, что тем самым лишь содействуют своему угнетению.

На самом же деле и труд, и зарплата, и власть, и революция должны быть переосмыслены наоборот:

– труд не является эксплуатацией, а даруется капиталом;

– зарплату не завоевывают, а тоже получают в дар; служит она не для покупки рабочей силы, а для искупления власти капитала;

– медленная смерть от труда есть не пассивное страдание, а отчаянный вызов одностороннему дару труда со стороны капитала;

– единственный эффективный отпор капиталу в том, чтобы отдать ему даримое, а это символически возможно только через смерть». Отделенная от смерти жизнь – это форма односторонней направленности производства и накопления, пока жизнь и смерть разделены они обе подпадают под власть экономики, но в слиянии они преодолевают экономику в формах праздника и траты. И по Батаю смерть и сексуальность – «это просто кульминационные моменты праздника, который празднует природа с неисчерпаемым множеством живых существ; и та и другая имеют смысл беспредельного расточительства, которое осуществляет природа наперекор желанию каждого существа продлиться».

5. Человек и политика. Политика – сфера человеческой деятельности, связанная с установлением, функционированием и развитием отношений власти. Возникновение термина «политика» обычно связывают с названием труда Аристотеля, обобщившего древнегреческие представления о политике.

Определяя политику как вид общения, Аристотель замечает, «что общение имеет в виду некое благо, а общение, объемлющее все прочие виды общения и называемое государственным, или политическим, имеет в виду высшее благо.

Основой государственной власти оказывается иерархия благ, всякое общение людей является политическим, поскольку оно связано с высшим, всеобъемлющим общением, т. е. государством. Государство, причастное делу поддержания и сохранения иерархии благ, само становится благом». Зачастую государство берет на себя и роль производителя общественных благ.

Традиционно (до XVIII века) политика определялась как учение о государстве – это было прямо связано с тем обстоятельством, что государство являлось основным источником власти в обществе. В настоящее время политика занимается условиями, при которых возможно создание и поддержание органической целостности государства или социальной группы. Основным политическим вопросом является вопрос о создании органически целостного объединения людей. Таким образом, политика и теории государства, учения о власти – до определенной степени разные вещи.

Краткий очерк состояния представлений о политике, власти и государстве может выглядеть следующим образом: власть предстает сложным, многосторонним отношением, рассматривается как пиковое выражение всех социальных процессов, или социального, в качестве основной матрицы проявления социального взаимодействия. Признается множественность источников власти (М.Фуко, П.Бурдье). Изменение представлений о власти ведет к возникновению теорий микрополитики наряду с макрополиткой. Микрополитика – политика на уровне маленьких, деиерархизированных (Д.Купер) групп, которая может подготовить почву для глобальных социальных изменений и создания сбалансированного общества.

В качестве примера теории собственно политического можно привести теорию К.Шмитта (20-30-е гг. ХХ века), связанную с экзистенциональным различением друга и врага. Шмитт полагал, что единственным способом создания целостной социальной группы является противопоставление ей врага. Несмотря на обширную критику, такого рода представления и поныне используются в практической политике для создания если не целостных, то однородных групп.