Название: история социальной работы книга(Т. А .Ромм )

Жанр: Гуманитарные

Просмотров: 1757


Лекция 1

 

Теоретико-методологические проблемы истории социальной работы

Сущность социальной работы как общественного явления.

Зарубежный опыт социальной работы: актуальность его для России.

Парадигма помощи как основа для исторического анализа проблем помощи.

 

1. 23 апреля 1991 г. решением Государственного комитета по труду и социальным вопросам перечень профессий Российской Федерации был дополнен тремя относительно новыми специальностями и направлениями научной и практической деятельности: «социальный педагог», «социальный работник» и «специалист по социальной работе». Будучи, пусть и запоздалым, ответом на объективную потребность российского социума, этот шаг породил множество взаимосвязанных проблем научного, методического и организационного порядка. Возникла необходимость одновременного конструирования теоретически обоснованной национальной модели социальной работы и параллельного создания стройной системы подготовки кадров, способных эту теоретико-практическую систему эффективно реализовать.

С самого начала потребовалось определить: кто такой профессиональный социальный работник в современной России; что на самом деле имеет отношение к сфере его профессиональной компетенции; каковы особенности отечественной модели профессиональной социальной работы на современном этапе? Причем за всеми этими вопросами, целями и задачами хотелось бы не потерять конкретного человека с его горестями и проблемами – того самого человека, во имя и для которого начиналась эта многотрудная деятельность по созданию/возрождению системы социальной работы/педагогики в России.

Говоря об истории социальной работы, мы имеем в виду историческую логику становления и углубления понятия социальной работы: от стихийной практики, разрозненных взглядов к формированию научной концепции и оформлению основ профессии.

Основная проблема, с которой изначально сталкивается любой историк социальной работы, – это дискуссионный характер предмета своего исследования. А так как до сих пор продолжаются дискуссии о содержании, характере и сферах существования социальной работы, то не менее спорным оказывается и исторический генезис этого универсального феномена социального бытия. Здесь мы сталкиваемся с очевидным противоречием: отсутствие единой теории социальной работы связано с недостаточной изученностью исторических предпосылок последней; в равной мере, раскрытие истории социальной работы существенно тормозится методологической размытостью краеугольных теоретических понятий.

Отмеченные трудности не столько, по всей видимости, бросают тень на уровень компетентности социальной работы как науки, сколько характеризуют специфику современного этапа научной рефлексии, связанного с моментом накопления, отбора, классификации фактического исторического материала. Итак, что такое социальная работа? До сих пор в науке нет единства мнений по этому вопросу. Ясно одно: суть социальной работы несводима к пониманию ее только как одного из видов помощи или к части социальной системы всего общественного устройства, или же к теоретическим исследованиям специфики оказываемой помощи и способам ее организации. В связи с многообразием толкований в научной литературе понятия «социальная работа» необходимо сформулировать то ее понимание, которое положено в основу данного пособия.

Для нас социальная работа – это сложное общественное явление, самостоятельная область научно-практического знания, профессия и учебный предмет. В качестве общественного явления социальная работа представляет собой своеобразную модель помощи, которую общество реализует в конкретный исторический период сообразно с особенностями национально-культурного, социально-политического развития. Генезис социальной работы как общественного явления тесно связан с осмыслением такого понятия, как «благо» в философском значении. Изначально понятие блага несло в себе положительный смысл. Однако с течением времени его содержание менялось. В античной (древнегреческой) философии существовала многозначность того, что можно было отнести к благу: это и наслаждение, и воздержание от страстей, и добродетель в смысле господства высшей, разумной природы человека над низшей, эмоционально-чувственной.

В период средневековья смысл и содержание данного понятия принципиально меняется: в качестве высшего блага выступает Бог, который является источником всех благ и конечной целью человеческих устремлений. Тем самым достижение блага для конкретного человека представляет собою познание божественной истины, но это должно сопровождаться страданием – карой за грехи. Именно христианская традиция вводит новое понятие «сострадание», которое в дальнейшем становится неотъемлемым от понятия блага.

В новое время сложились основные традиции трактовки понятия «благо». Одна исходила из того, что в основе человеческих добродетелей лежит разумное начало (Т. Гоббс и др.), другая выводила добродетели из эмоционально-чувственного начала (С. Кьеркегор). В первом случае индивидуальные добродетели являются результатом воздействия на человека общественной среды, во втором – добродетели рассматриваются как врожденные качества конкретного человека.

Одновременно в западно-европейской философии нового времени уделялось внимание характеристике таких понятий, как «страдание» и «сострадание». Так, Г. Гегель называл страдание, бедственность и нищету сущностными характеристиками индивидуального бытия человека [1]. По мнению И. Канта [2], сострадание ограничено моральной ценностью: как долг человечности оно необходимо, но само по себе оно неразумно, а потому – неморально.

Новые подходы к пониманию страдания и сострадания формируются в философии конца XIX – начала XX вв. (О. Шпенглер, Ф. Ницше и др.). Данные состояния (качества, явления) становятся критериями и содержанием личностной позиции человека, его высшей сути. Таким образом, на протяжении всей человеческой истории понятия «благо» и «сострадание» находились в центре философско-этической рефлексии, и это оказывало влияние на содержание практической жизни людей, их поступки. От того, какой смысл люди вкладывали в понимание «делание блага», благотворительности, зависела и практическая деятельность общества по решению проблем, т. е. развивалась и менялась социальная работа, сначала как стихийная практика, позднее – как совокупность философских взглядов, социально-законодательная деятельность государства и, наконец, как научная теория и профессия «социальная работа».

М. В. Фирсов, обращая особое внимание на развитие понятийного поля социальной работы, отмечает, что до XIX в. не совпадает не только историческая практика различных форм помощи и поддержки, но также «общественные идеологемы о формах помощи и поддержки в своих понятийных номинациях» [3]. Общим является то, что на протяжении различных эпох наблюдается понятийная динамика в исследуемой сфере. Так, во Франции одним из первых понятий, идентифицирующих практику помощи, явилось понятие «charite» (милосердие, благотворительность). Оно обозначало систему поддержки, характерную для средних веков. Начиная с XVIII в., утверждается другое понятие – «assistance» – содействие. Оно идентифицировало новый уровень общественных связей и отношений сообщества к незащищенным группам населения, в этот период государство приходит на смену конфессиональным системам поддержки. И наконец, в XX столетии это понятие вновь меняется: сначала на «aide social» (социальная помощь), а затем на «travail social» (социальная работа).

Термин «социальная работа» (social work – для англоговорящей среды) является производным от термина «социальный работник», который был предложен Симоном Паттеном в 1900 г. Данное понятие стало альтернативой более привычному термину «благотворитель», предложенному М. Ричмонд, несмотря на более высокий ее авторитет. Это было связано с рядом обстоятельств. Во-первых, изменился способ деятельности «добровольных помощников», он становится более упорядоченным. Во-вторых, меняется характер отношений между сторонами, участвующими в процессе помощи, отныне это – распределение ответственности между сторонами. В-третьих, необходим был термин, за которым было бы больше, чем существовало в языковой практике, требовалось понятие, которое было бы не до конца сущностно определено. За основу был взят термин Э. Дюркгейма «travail social» (общественный труд), который затем преобразовался в «social work». Синонимичность в языке позволяла широко трактовать данное понятие: от «общественного труда» до «социальной работы».

Нужно отметить также, что идея социальности была чрезвычайно актуальна и популярна в конце XIX в. «Социальность» применительно к благотворительной практике разрабатывалась во всех странах мира. В 1900 г. на конгрессе благотворительных сил в Париже предлагалось определить эту

деятельность как социальную медицину, в Германии в 1902 г. – как «благотворительную заботу» (Wohlfahrtspflege), в России – как социальную экономию и социальную политику. Доминирование этого понятия было связано с периодом унификации образования в области социальной работы, обучения европейских социальных работников в вузах США.

Как наука социальная работа имеет собственный предмет и объект исследования, своеобразную проблематику. Она исследует социальные отношения, процессы социального взаимодействия с целью решения проблем клиента, возникающих в результате влияния различных биологических и социальных факторов.

В основе социальной работы и профессии социального работника находится определенный функциональный стандарт, связанный с оказанием конкретных видов помощи разнообразным группам населения в соответствии с задачами и основами экономической, политической и правовой политики конкретного социально ориентированного государства. В связи с введением образовательного стандарта по подготовке социальных работников в него включен и специальный предмет – «социальная работа», задачи которого связаны с формированием профессионального самоопределения.

Задача данного курса – проследить и показать, как происходил процесс становления социальной работы в ее различных состояниях, в различные эпохи; что общего в этом развитии и что является неповторимым, отличным.

2. Формирование новых моделей социальной работы в России может идти двумя путями: путем заимствования зарубежных идей и практики, приспособления их к местным нуждам или же путем создания собственных моделей на основе творческого использования мирового опыта, теоретических и практических наработок, с учетом политических, социально-экономических и национальных условий России, своеобразия ее культуры и традиций. Многие европейские страны, где социальная работа появилась недавно, пошли по первому пути. Второй путь наиболее труден, поскольку необходимо владеть глубоким знанием международного опыта, особенностей жизни и реалий многих стран мира, где социальная работа имеет свои традиции, и одновременно владеть ситуацией в своей стране, чтобы целенаправленно и профессионально направлять процесс отбора необходимых и значимых элементов, которые составили бы основу для развития самостоятельной модели в России.

 

Социальная работа тесно связана с функционированием других социальных институтов – семьи, правосудия, здравоохранения, просвещения, труда – и вместе с ними помогает развитию процесса удовлетворения потребностей человека жить полноценной жизнью. Высокий уровень профессионализма в социальной работе, достигнутый к настоящему времени в индустриально развитых странах Запада, служит результатом длительного процесса эволюционного развития, перемежавшегося со структурными скачками периода «индустриальной», а затем и «технологической» революций.

В развивающихся странах, где этот процесс начался гораздо позднее, становление профессии происходило и происходит гораздо более ускоренными темпами, чем это было ранее в странах развитого капитализма, и отличается своеобразием форм и методов. Краткий по продолжительности опыт профессиональной социальной работы в России (хотя предпосылки для социальной работы существовали в России достаточно давно) свидетельствует о той же стремительности. Вполне очевидно, что при становлении во многом нового для российского общества социального института, каким является социальная работа, возможность воспользоваться накопленным другими странами опытом является предметом серьезных дискуссий и обсуждений как среди ученых, так и практиков.

Анализ мирового опыта свидетельствует о том, что, наряду с неповторимыми, уникальными и специфическими чертами, связанными с социально-экономическими, идейно-политическими условиями, особенностями культуры и традиций каждой страны, в социальной работе можно найти то общее, без чего эта профессиональная деятельность утратила бы свои базисные характеристики. В. Козлов относит к таким характеристикам следующие: во-первых, профессиональную культуру, включающую в себя универсальные общечеловеческие, общественно признанные базовые ценности, а также общие стандарты профессионального поведения; во-вторых, систему научных и практических знаний (теория и методы); в-третьих, общественное признание, важнейшим элементом которого является контроль за действиями социальных работников со стороны широкой общественности [4].

Базируясь на теоретическом анализе мирового опыта развития профессии социального работника, можно представить некоторые альтернативные возможности становления этого процесса в России. Мировой опыт социальной работы показывает, что во всех странах по мере развития профессии перед ее учредителями вставали кардинальные вопросы: в чем состоит цель социальной работы в конкретной стране и конкретных условиях? На чьи потребности – общества или индивида – она должна ориентироваться? Ответ на них может быть представлен по-разному.

Удовлетворяя потребности общества (в социальном мире, в равновесии и т.д.), разрешать «человеческие проблемы» в интересах общества и тем самым приспосабливать интересы индивида к интересам общества.

Удовлетворяя потребности индивида, потребности общества приводить в соответствие с первыми.

Достижение диалектического единства и гармонии (баланса) в удовлетворении потребностей и интересов и общества, и индивида.

Все три альтернативы представлены в мировом опыте. Безусловно, что третья альтернатива предлагает наиболее перспективный, но и более затратный путь построения модели социальной работы. Зарубежный опыт показывает, что, ориентируясь на гуманные цели помощи традиционно уязвимым, социально незащищенным слоям населения, социальные работники не замыкались на работе в исключительно маргинальных слоях, постоянно стремились расширить социальное пространство своей профессиональной деятельности. По мере развития общества, повышения качества жизни его членов происходил процесс усложнения социальной структуры, характера потребностей людей и интересов общества. Услугами социальной работы стали пользоваться все более благополучные в материальном и социальном аспектах слои населения (это особенно характерно для социальной работы последних 20 – 30 лет в США и Великобритании). Например, в США практическая социальная работа все более «приватизируется», а клиенты «покупают» социальные услуги, точно так же как любой другой продукт. Наверное, для современной России такие целевые ориентиры социальной работы пока не особенно актуальны. Но важно иметь представление о стратегических перспективах ее развития.

Для становления и развития профессии социальной работы в России особенно актуальна проблема использования теоретического и практического багажа знаний, накопленного в других странах. Возникает вопрос: в каком объеме и в какой степени эти знания могут быть использованы в наших исторических, культурных и экономических традициях? Несомненно, что данное заимствование должно быть крайне осторожным. Развитие теории и научно-исследовательской работы в любой стране определяется культурно-историческими традициями, другими условиями, поэтому, как правило, они отдалены и во времени, и в пространстве, и в культуре, когда их пытаются применить на практике в другой стране. Чрезмерное увлечение чужим опытом может явиться определенным тормозом для развития собственных знаний о предмете, которые должны отражать специфику культуры данного народа, потребности отдельного индивида и потребности данного общества. Система знаний в области социальной работы, которая сейчас создается в России, может обогатиться путем осторожного и бережного использования зарубежного опыта теории и методов социальной работы. Но создание собственного знания отечественной социальной работы должно осуществляться на основе учета собственных традиций и опыта.

Овладение мировым опытом социальной работы и одновременно разработка своих собственных моделей, теорий и методов, основанных на культурных традициях, знании и учете состояния и возможностей российского общества, являются основой для развития профессии социального работника в условиях России.

3. Рассматривая исторические аспекты социальной работы, мы должны учесть то, что история как наука изучает развитие общества как единого закономерного, конкретно-исторического процесса во всем его многообразии и разносторонности с целью познания проявляющихся в нем объективных законов, которые дают возможность понять настоящее и определить перспективы будущего. Поэтому становление идей, подходов, практики зарубежной социальной помощи, с одной стороны, выступает как самоценность наряду с другими социальными явлениями и процессами, с другой стороны, это значимо не только для прошлого, но и для настоящего времени, так как дает возможность видеть общее и особенное для различных эпох, для различных стран, культур. Важно определить методологические подходы к изучению социальной работы, принципы ее рассмотрения.

В основе изучения социальной работы должен быть системный подход, т. е. рассмотрение самой социальной работы как системной целостности, во всей совокупности социальных взаимодействий, иерархических уровней, структурных элементов и теоретических взглядов, отражающих все многообразие системных отношений между человеком, природой и обществом.

В современных условиях системный подход органично дополняется идеями синергии. Синергетика – это междисциплинарное направление научных исследований, возникшее в начале 1970-х гг., основной задачей которого является познание процессов самоорганизации, саморазвития в открытых системах, в том числе и социальных.

Цикличный подход. Развитие общества представляет собой спиралевидный, необратимый, поступательный процесс с элементами повторяемости и цикличности: при отрицании одних явлений другими происходит их переход не только в качественно другое состояние, но и в свою противоположность. В ходе дальнейших отрицаний явление снова превращается в свою противоположность и, таким образом, как бы возвращается в свое первоначальное состояние; происходит возврат к старому, но с новыми свойствами, т. е. к старому на новом уровне, связанном с современностью. Проблема цикличности в природе и общественной жизни, находясь в центре внимания философов, социологов, историков и экономистов (К. Н. Леонтьев, П. А. Сорокин, Л. Н. Гумилев, Н. Д. Кондратьев, А. С. Ахиезер, Н. Н. Моисеев, О. Шпенглер, А. Тойнби и др.), вполне может быть продуктивной и в исследованиях социальной работы.

Применение принципа цикличности (или волнового развития) к социальной работе позволяет понять закономерность существования последней как объективного явления общественной жизни: причины активизации в тот или иной период, источники качественного изменения. В основе процесса развития социальной работы лежит универсальное системное противоречие общественного и индивидуального, выражающее противостояние интересов социальных групп и отдельных людей, с одной стороны, и общества как системы, в которую входит каждый из элементов, – с другой.

Формационный подход. Известно, что история, с точки зрения теории общественно-экономических формаций К. Маркса, – это системная целостность, организованная вокруг социально-экономических отношений. В то же время теория формаций, по мнению Т. В. Панфиловой [5], помогает осмыслить только то, что попало в «конус» единой всемирной истории на основе социально-экономических отношений, и настолько, насколько эта тенденция осуществилась или продолжает устойчиво воспроизводиться вне зависимости от времени или географического положения».

Формационный подход позволяет рассматривать социальную работу во взаимосвязи с развитием общественных систем более глобального порядка (общество, экономика, политика и т.п.), с изменением общественно-экономических условий как объективной закономерности развития социальной работы.

Цивилизационный подход. Осмысление процесса развития социальной работы настоятельно требует обращения к цивилизационному подходу, поскольку построение модели социальной работы на современном этапе невозможно без учета исторических, социокультурных закономерностей развития страны. Освобождение от гипертрофии социально-экономических детерминант при объяснении исторических процессов, от примата революционно-классового подхода предполагает смещение акцента на культурологические аспекты, делает необходимым анализ ментальности в исторических исследованиях.

При цивилизационном подходе «материалистическому объяснению способствуют и дополняют его генетически историко-сравнительный, культурологический или культурно-антропологический метод исследования, позволяющий в единстве цивилизации увидеть асинхронность исторического развития, многообразие ее культурно-исторических типов, их устойчивость и перспективы исторического развития» [6].

Цивилизационный подход, по мнению М. А. Барга, способствует рассмотрению исторического процесса в динамическом сопряжении двух его отправных начал: объективно-заданного (формационного) и субъективно-волевого (антропологического), что позволяет «различить в истории общества не только противостояние общественных групп и классов, но и области их культурного взаимодействия на базе общенародных ценностей, не только проявления социальных антагонизмов, но и области социального консенсуса» [7]. Экстраполяция цивилизационного подхода на историю социальной работы делает возможным и необходимым анализ культурного контекста, вне которого невозможно понимание логики развития идей, формирующих особенности благотворительной деятельности. Г. Б. Корнетов, один из первых применивший цивилизационный подход к рассмотрению всемирного историко-педагогического процесса, отмечает его целостность со строго взаимосвязанными и соподчиненными уровнями всеобщего (человеческая цивилизация), общего (цивилизация-стадия), особенного (великие цивилизации) и единичного (локальные цивилизации).

С этих позиций существование социальной работы необходимо и возможно рассматривать как явление, неразрывно связанное с философской, культурной традицией, особенностями ментальности, многовековым опытом воспитания, включенностью национальных процессов в контекст общемирового развития. Рассмотрение социальной работы в контексте цивилизационного подхода позволяет понять, чем определялась специфика данного феномена в той или иной социокультурной среде.

Анализ исторического контекста социальной работы на сегодняшний день представлен недостаточно глубоко. И если для современной истории вопросы благотворительности и призрения как культурных особенностей России стали представлять определенный интерес, то история зарубежной социальной работы еще находится вне внимания исследователей. Тому есть ряд причин, которые связаны и с недостаточностью информации о данных процессах.

Развернутую, аргументированную трактовку процесса становления и развития социальной работы представил М. В. Фирсов [8]. В основу предложенной модели социальной работы было положено понятие «парадигма помощи» – это устойчивая модель помощи, которая соответствует уровню развития данного общества, его культуре в тот или иной исторический период. Для парадигмы помощи характерны: доктрина помощи, организационные формы, субъекты помощи в их культурно-исторической индивидуальности, объекты помощи. В данном контексте история социальной работы представлена автором как смена следующих парадигм.

Архаическая парадигма помощи, в рамках которой формируются первые представления о процессе помощи, охватывает родоплеменные отношения между людьми.

Государственная парадигма помощи связана с личным участием и деятельностью в сфере милосердия того или иного монарха и органов власти. В результате развития общества коллективный нарциссизм постепенно заменяется групповым и индивидуальным. Возникает необходимость регулирования таких процессов, как бедность, нищета, голод, неравенство. Объединяющим фактором начинают выступать государи.

Церковно-христианская парадигма проявляется в период легализации христианства и превращения его в официальную религию. Церковь становится крупнейшим собственником и вместе с государством может влиять на социальную политику. Происходит переосмысление проблем бедности в рамках «теории милосердия», которая трактует бедность как социально-этическую норму.

Общественная парадигма помощи связана с активным участием в деятельности по оказанию поддержки и защиты граждан различных общественных организаций, которые и дали толчок развитию профессиональной помощи и оформлению научной теории социальной работы. Общественная парадигма зарождается в период существования государственной помощи.

Ассоциативная парадигма современности проявляется в том, что социальная помощь разделяется на различные виды (медицинскую, геронтологическую, коммунальную, детскую, психологическую и т.д.). В связи с этим сущность социальной работы заключается в том, чтобы способствовать восстановлению и сохранению «связей социетальных и психоментальных индивида с социумом, группой, отдельным индивидуумом» [9]. Из чего следует, что социальный работник изучает сущность бытия клиента, пытается облегчить его страдания, помогает клиенту изменить сложившийся жизненный сценарий, который обусловлен социальным, культурным, этическим и возрастным положением в социуме.

Переходя от одной парадигмы к другой, меняется доктрина (идеология) помощи, носитель помощи – субъект (сначала – это шаманы, жрецы, вожди, позднее – монарх, священник, частное лицо и, наконец, – профессиональный социальный работник). От парадигмы к парадигме очевидно изменение объектной базы социальной помощи, она становится более широкой, разнообразной. В процессе развития социальной работы формируются две основные формы помощи: закрытая и открытая. Первая связана с оказанием помощи через помещение человека в специальное учреждение (приют, богадельня, работный дом), а открытая форма помощи предполагает помощь человеку вне помещения его в такое учреждение (пособие, льгота, милостыня).

Применение понятия «парадигма помощи» позволяет автору показать специфику не только отечественной, но и зарубежных (западно-европейской и американской) моделей социальной работы; а также отличие генезиса отечественной социальной работы от аналогичных процессов за рубежом.

 

Контрольные вопросы

Чем отличается понимание социальной работы как общественного явления от понятия социальной работы как науки, профессии, учебного предмета?

Почему философско-этические представления о «благе», «сострадании» являются принципиально важными для развития социальной работы?

Выделите позитивные и негативные моменты для учета зарубежного опыта в современной российской социальной работе.

Что дает для понимания сущности социальной работы понятие М. В. Фирсова «парадигма помощи»?

Как дополнят понимание истории социальной работы цивилизационный и формационный подходы

 

Литература

1. Гегель Г. Энциклопедия философских наук: В 3 т. – М.: Мысль, 1977. 

2. Кант И. Сочинения: В 6 т. – М.: Мысль, 1965.

3. Фирсов М.В. Институциализация социальной работы. Постановка проблемы // Подготовка социальных педагогов в системе высшего образования. Основные требования к развитию теории в области социальной педагогики и социальной работы: Материалы междунар. науч.-практ. конф. (Москва, 2002). – Тюмень: Изд-во ТюмГУ, 2003. – С. 121 – 127.

4. Козлов А.А. Социальная работа за рубежом: состояние, тенденции, перспективы. – М., 1998.

5. Панфилова Т.В. Формационный и цивилизационный подходы: возможности и ограниченность // Общественные науки и современность. – 1993. – № 6.

6. Новикова Л.И. Цивилизация как идея, как объяснительный принцип исторического процесса // Цивилизации. – М.: Наука, 1991. – Вып. 1. – С. 20.

7. Барг М.А. Цивилизационный подход к истории: дань конъюнктуре или требование науки // Цивилизации. – М.: Наука, 1991. – Вып. 2. – С. 15.

8. Фирсов М.В. Введение в теоретические основы социальной работы (историко-понятийный аспект). – М., 1997.

9. Там же.