Название: история социальной работы книга(Т. А .Ромм )

Жанр: Гуманитарные

Просмотров: 1757


Лекция 2

 

Зарождение процессов

социальной помощи

Древнейшая (архаическая) модель помощи.

Становление подходов к осмыслению помощи.

Филантропическая практика помощи.

 

1. Процесс формирования первых представлений о помощи занимает самый длительный период времени: от зарождения человеческого общества до появления первых государственных образований. Информация об этом достаточно скудна, письменные источники отсутствуют (до конца III – начала II тысячелетия до н. э.), результаты этнологических, этнографических, археологических исследований достаточно интерпретативны, что не позволяет правдоподобно судить о реальном состоянии взаимной помощи в архаичный период.

Однако можно с уверенностью заявить, что первоначальные виды и формы помощи зарождаются в условиях древнейшего прошлого человека. По данным зоопсихологии, явления зооальтруизма и зооэгоизма присущи уже высокоорганизованным представителям животного мира. Реакции социальной защиты проявляются у гоминид – древнейших предков человека. Стадо гоминид было с достаточно хорошо организованной помощью и взаимопомощью, доступностью добычи для всех его членов, занималось обучением детенышей, передачей навыков и опыта, в целом с мирными взаимоотношениями. Они жили сообща, у них формировался социальный инстинкт, который, по мнению В.М. Бехтерева [1] развился из семьи, и основанием к этому служили взаимная любовь, привычки и взаимопомощь, основанные на органических потребностях. По мнению П. А. Кропоткина [2], первыми учителями людей были животные, которые окружали человека, и именно у них первобытный человек учился сохранять свою жизнь. Феномен помощи можно рассматривать с позиций естественной истории развития человека.

Первобытный человеческий коллектив – родовая община – формирует специфические представления и формы помогающей деятельности, которые целиком и полностью были связаны с витальными особенностями и функциями человеческого сообщества на данном этапе своего развития. В условиях столкновения человека с природой, соседями защитный механизм направлен либо на расширение родового пространства, либо на защиту и поддержку самих членов рода внутри общины.

Почему это происходит именно на этапе родоплеменных отношений? Во-первых, появляются примитивные механизмы и способы защиты человека, во-вторых, благодаря образованию человеческого коллектива, ослабляются индивидуальные механизмы борьбы человека за выживание в природе. Как следствие, удлиняется период жизни человека, что приводит к формированию специфических возрастных групп: детства и старости.

К. Поланьи и Б. Малиновский характеризуют связи в родовой общине как реципрокные, т. е. основанные на взаимопомощи [3]. М. В. Фирсов вводит понятия «реципрокация» – взаимоподдержка и «редистрибуция» – взаимообмен для определения помощи в древнейшем человеческом сообществе как «реципрокного альтруизма», т. е. помощи, узконаправленной на свое родовое пространство. Эта помощь предполагала взаимные обязательства только по отношению к «своим» членам общины.

Формирующийся защитный механизм отражался прежде всего в этнической культуре. Основные формы помощи были представлены следующим образом.

Культовые формы помощи и поддержки, связанные с мифологическим миром древнего человека, представлены различными сакральными атрибутами. Мифологическое мышление объединено с определенной моделью действий по защите и охране коллектива, отдельного индивида. Особую роль здесь играет феномен тотема как комплекса верований и обрядов, когда какое-то явление природы, растение или предмет считался родоначальником племени, был первой ступенью становления социальной помощи, так как являлся помощником человека в его взаимодействии с природой. Чаще всего это были определенные знаки, действия, предметы (деревянные куклы), животные. Тотем помогал не только отдельному человеку, но и всему роду. При этом удача зависела от строгого выполнения всех предписаний, табу.

Общинно-родовые формы помощи, реализуемые через систему общинного самоуправления. Это позволяло оказывать поддержку крайне нуждающимся, незащищенным категориям общины: старикам, детям, вдовам.

Хозяйственные формы помощи, представленные различными видами взаимообмена материальными благами и услугами на основе взаимных обязательств.

Ранние формы помощи могут быть объяснены с помощью теорий дарения и обмена (это способствует более глубокому пониманию современных принципов волонтерства, взаимопомощи и профессиональной социальной работы). Французский социальный антрополог и социолог М. Мосс [4], рассматривая теорию дарения в связи с идеей человеческой солидарности, подчеркивает, что современные системы социальной защиты и здравоохранения, заботы о пожилых и детях имеют истоки в социальном институте дарения, существовавшим еще в архаические времена. Известный антропологам ритуал североамериканских индейцев –потлач – дает пример «тотальной системы дарения», всеобщего и непрекращающегося обмена ценностями и услугами.

Означала ли благотворительность как безвозмездный подарок или добровольное и бескорыстное распределение ресурсов, осуществляемое по воле дарителя? Отношения дарения, как утверждает социальная антропология, подразумевают компонент «отдаривания», благодаря чему восстанавливается необходимое равновесие взаимодействующих сторон. Дар, который ничего общего не имеет с солидарностью, есть противоречие. Теория дарения имеет много общего с теорией социального обмена, варианты которой развивались в социологии, социальной психологии, экономике, социальной антропологии, политологии. Обмен различными социальными благами в широком смысле слова рассматривается здесь как фундамент, на котором построены многочисленные структурные образования, такие как: власть, статус, престиж.

В связи с этим большая роль принадлежит тотему как прародителю племени и помощнику человека, а также колдуну и шаману, наделенными особыми знаниями, полномочиями посредников между человеком и природой. Помощь в этот период скорее внеиндивидуальная, коллективно-родовая; человек, который обращается к шаману, – не единичный субъект, а часть племени, рода. В этих условиях первыми стихийными субъектами помощи становятся служители культа (шаманы, жрецы, волхвы и пр.) и вожди племени. Для шамана или жреца помощь человеку или всему роду в кризисной ситуации (голод, болезнь) заключалась в том, что он, обладая специфическим знанием о свойствах лекарственных растений, минералов, металлов, человеческой психики, поведении животных и т.д., становился посредником между человеком/общиной и проблемой, которую сам человек решить не мог. Шаманы могли влиять через коллективное настроение на личность нуждающегося или больного. Знания шамана были универсальны, так как он контролировал всю жизнь рода, выполнял функции посредника при родах, его деятельность отвечала требованиям социальной группы, рода, племени и отсюда его могущество.

От вождя или главы племени зависело право перераспределения дополнительного продукта, урегулирования запросов своего рода, что наделяло его дополнительными качествами щедрости и справедливости. Он должен был обладать авторитетом и способностью внушать доверие. Вождь должен многое уметь: «…когда один человек или целая группа чувствует в чем-то потребность, и обращаются к вождю. Таким образом, щедрость является главным качеством, которого они ждут от вождя», – отмечает К. Леви-Стросс [5]. За вождем племени в экономике дарообмена закрепляется право распределения дополнительных ресурсов.

Позднее институт шаманства и вождей дополняется системой богов и их иерархией. Они не только покровительствовали всему живому, но и отвечали за конкретные виды помощи, обладая при этом абсолютной властью. Были боги, которые помогали людям в бою или в быту. Домашние боги решали проблемы с урожаем и болезнями, были боги, которые помогали на охоте или при уборке урожая. С появлением сонма богов у различных народов появляются посланцы богов на Земле. Так, в Древней Греции ими стали пророки, в Древней Руси – юродивые.

Таким образом, складывающаяся парадигма помощи была стихийной, витальной, она определялась жизненными потребностями человека и ограничивалась его возможностями на неосознаваемом уровне.

2. Если процесс стихийной помощи зарождается вместе с человеческим сообществом, то оформление первых представлений об этом процессе происходит гораздо позднее, когда был накоплен определенный опыт и в сфере деятельности, и в сфере морали. Обозначение данного явления происходит в эпоху античности, доказательством может быть появление в греческом обществе такого слова, как «филантропия» – «любовь к людям». Изначально (V в. до н. э.) оно означало божественную благосклонность богов к людям, но в дальнейшем (прим. с IV в. до н. э.) этим термином стали называть любое благожелательное отношение одного индивида к другому, и в этом своем значении понимание филантропии сохраняется и по сегодняшний день.

Явление филантропии тесно связано с понятием «благо». По мнению К. Кузьмина и Б. Сутырина [6], «благо» в архаичной филантропии трактовалось как наслаждение, как воздержание страстей, как господство разума над чувствами. Аристипп (после 366 г. до н. э.) считал, что душе человека присущи два движения: плавное – доставляет наслаждение и резкое – боль. Смысл человеческого существования – избегать резких движений и наслаждаться жизнью; высочайшее благо для человека – личная свобода, а богатство лишь средство для получения наслаждений. Все существующее действует ради какого-либо блага или зла, и единственными достойными внимания предметами являются ценности: хорошее и плохое. Диоген писал об Аристиппе, что, по его мнению, лучше быть нищим, чем невеждой: если первый лишен денег, то второй лишен образа человеческого. В то же время Аристипп учил, что нужно сохранять самообладание и не становиться рабом наслаждений. Сам он ценил личную свободу превыше всего и не желал быть гражданином какого-либо государства.

развитие этих философских идей продолжал в своих взглядах Эпикур (341 – 270 гг. до н. э.), который единственным благом считал отсутствие страдания, а способ его избежать – самоустранение от тревог и опасностей, не надеясь на помощь Богов. Своих современников он призывал «прожить незаметно». Признавая существование богов, Эпикур считал, что те обитают между мирами и наслаждаются блаженством, не вмешиваясь в жизнь людей. Богов нужно почитать, но не следует их бояться или ожидать от них помощи.

Философская школа киников, сформировавшаяся в период кризиса античного полиса, обобщала опыт индивида, который мог духовно опереться лишь на самого себя. Киники именовали себя космополитами («гражданами мира»), окружали себя атмосферой некоего вызова, который внешне проявлялся в некоторой скандальности, приближением к образу жизни нищих и бродяг, т. к. именно это, считавшееся крайне унизительным и бедственным, положение избиралось ими как наилучшее. Все виды физической и духовной бедности для киников оказывались предпочтительнее богатства. Поэтому Антисфен (450 – 360 гг. до н. э.), Диоген Синопский (ок. 400 – 325 гг. до н. э.) определяли благо как идею воздержания. Жить в обществе нужно, исходя из своих (а не общественных) законов, и главнейший закон – отказ от

каких-либо потребностей (автаркия) и ограничения (аскетизм). При таком подходе высшее благо – физическая и духовная бедность. Наилучшим для этого является положение нищего или юродивого (безумного). Антисфен, например, призывал своих современников жить на подаяния, отказаться от богатства.

Для Платона, Аристотеля рассмотрение проблем филантропии было невозможно вне контекста их общефилософских построений. Так, Платон, говоря о благотворительности (филантропии), руководствуется ориентирами своего «идеального государства», в котором именно государство обязано заниматься помощью, и эта помощь носит целесообразный характер. По мнению Платона, в обществе имеются два начала: индивидуальная добродетель, основанная на чувствах и эмоциях, и общественная справедливость, в основе которой лежит разум. Эти две составляющие постоянно борются между собой и в этом – величайшее благо. Достичь примирения между ними можно путем создания хороших законов, которые издают государство и аристократы. Платон был убежден, что не следует особо заботиться о бедных, ибо «бедность заключается не в уменьшении имущества, а в увеличении ненасытности».

По мнению Платона [7], имеются три начала человеческой души: вожделение, пыл и рассудительность, соответствующие трем классам общества (ремесленникам, воинам и правителям), каждому же классу соответствует своя добродетель: воздержание, мужество и мудрость. Соподчиненность этих моментов, достижимая на путях правильного воспитания, обеспечивает справедливость, идеальный строй в государстве, посмертную награду; несоответствие порождает несправедливость, разные типы несовершенного государственного устройства – загробное наказание. Законы, имеющиеся в государстве, должны подробно регламентировать индивидуальную и социальную жизнь и препятствовать дальнейшему разладу между волей человека и мировыми законами.

Аристотель, как и Платон, рассматривает благо как господство разума над чувствами [8]. Существуют три вида блага: телесное (здоровье, сила), внешнее (богатство, честь, слава) и душевное (острота ума, нравственная добродетель). Величайшим благом является достижение счастья и прекрасной жизни, а средством достижения блага должно быть воспитание граждан в нравственной добродетели, которым должно заниматься государство с помощью разумных законов. Однако не всякое государство способно выполнить поставленную задачу. Так, в демократическом обществе, где все решения принимаются большинством голосов, зачастую под влиянием эмоций рациональное, разумное начало отходит на второй план. Желательным государственным строем, по мнению Аристотеля, является господство аристократии, где разумное начало превалирует над эмоциональной чувствительностью. Однако благотворительная деятельность государства не всегда воспринималась как положительная. Аристотель указывал, что стремление быть милостивым оборачивается для демоса злом.

М. В. Фирсов отмечает, что понятия дружественности, благодеяния или филантропии в античной Греции рассматриваются не только на уровне макропроцессов [9]. Феноменология процесса осмысляется и на межличностном уровне через такие важнейшие этические категории, как дружба, сострадание, справедливость, долг, честь. В большей степени это было характерно для взглядов Аристотеля. Он рассматривает дружественность как разновидность добродетелей человека, обращает внимание на индивидуальность, природность человеколюбия. Для Аристотеля филантропия, прежде всего, субъект – субъектные отношения как процесс межличностного взаимодействия. Не отрицая значимости пользы в поступке помощи, философ обращает главное внимание на природную детерминацию этого процесса, его «творческость».

3. Филантропическая парадигма помощи в силу неравномерности исторического развития охватывает период с конца III – первой половины II тысячелетия до н. э. по IV – V вв. н. э., это время образования первых рабовладельческих государств в мире. Основным субъектом помощи становится государство как институт власти, представленный правителем и учреждениями управления. Помощь индивидуализируется, большее внимание и забота уделяются группам и отдельным людям. Общество начинает обращать внимание на такие явления, как бедность, нищета, голод, неравенство. Объектом помощи становятся такие традиционно незащищенные категории населения: вдовы, дети-сироты. В дополнение к жречеству появляются специальные государственные учреждения, регулирующие оказание помощи и работающие в рамках определенного законодательства. Правители оказывали помощь как отдельным гражданам, так и некоторым, чаще всего беднейшим, слоям населения в виде выплат, дорогих подарков, путешествий за казенный счет, что формировало такие явления, как тунеядство, попрошайничество (впоследствии – «профессиональное нищенство»).

Свидетельством архаичной филантропии являются надгробные надписи на древних египетских усыпальницах, в которых отражен не только колорит эпохи, но и значительные сведения о нравах жизни в Древнем Египте.

Правитель Элефантины – Харуф, живший примерно с середины XXIV – XXIII вв. до н. э., оставил на стенах своей гробницы следующую надпись: «Я превосходен á…ñ (любим) я отцом моим, хвалим матерью моей, постоянно любим всеми братьями моими. Я давал хлеб голодному и одеяние нагому á…ñ. Я говорил хорошее и повторял желаемое. Я никогда не сказал ничего плохого о ком-либо власть имущему, (ибо) я хотел, чтобы было мне хорошо у бога великого…» [10]. Видимо, проявление благотворительности входило в систему этических норм и обязанностей.

Допрофессиональные формы социальной помощи были весьма разнообразны. В основном они заключались в акциях милосердия и благотворительности отдельных людей и организаций.

Главным инструментом этой помощи становится развивающееся законодательство. В одном из самом древнем сборнике законов – Законах Хаммурапи (Месопотамия, XVIII в. до н. э.) – фигурируют статьи, так или иначе связанные с благотворительностью. Среди этих законов были положения, которые обязывали соотечественников в дни тяжких испытаний помогать друг другу, защищать сирот, вдов и бедняков. В основе этих законов лежали заклинания и отмечались грехи, за которые должны следовать наказания:

неоказание помощи нуждающимся;

внесение раздора в семью;

ложь и обман;

неуважение стариков и родителей.

В законах также отражались древние представления о социальной медицине, где за одну и ту же операцию услуги врача оплачивались по-разному, исходя из социального положения больного. Особо оговаривались семейно-брачные отношения (условия развода, институт усыновления и т.д.). Здесь же регулировались долговые отношения.

Нормы социальной справедливости, закрепляемые законодательно, отражают, прежде всего, религиозно-нравственный характер жизни человека в это время, особенности культурных традиций семьи, брачных отношений. Именно это определяет своеобразие древнеиндийской, древнекитайской, месопотамской моделей помощи, направленных на регламентацию семейно-брачных отношений, регулирующих проблемы наследования; на милосердие к детям и калекам.

Дальнейшее развитие государственности, прежде всего в Греции, усовершенствовало систему социальной помощи, которая базировалась на следующих принципах:

Централизация помощи (полис как основной субъект помощи), например, расходы на организацию народных празднеств, которые включали в себя устройство «зрелищ», выдачу народу денег на их посещение и угощение зрителей, все это брало на себя государство.

Направленность помощи на поддержку неимущих, на обеспечение социального мира. Это выражалось в выдаче социальных пособий. Так, еще Солону (VII – VI вв. до н. э.) приписывается закон, согласно которому все граждане, изувеченные на войне, содержались за счет государства. Позднее это постановление было распространено на всех неспособных к труду неимущих. Размер пособия назначался народным собранием, а права «пенсионеров» определялись советом собрания. Периодически они были обязаны являться в совет для освидетельствования под угрозой лишения пенсии. Имеются сведения о том, что в IV в. до н. э. Афинское государство выделяло бедным девушкам-гражданкам средства для приданого.

Формы помощи начинают расширяться: это и выдача социальных пособий, и отправка граждан в путешествия, раздача «зрелищных» денег. Граждан отправляли путешествовать за казенный счет, чтобы узнать что-либо в заморских краях, а также чтобы освободить город от бездельников.

Объекты помощи – только граждане полиса; метеки, а тем более рабы, на поддержку рассчитывать не могли.

Таким образом, в Афинском полисе складывается своеобразная система государственных и общественных обязанностей по благотворительности, призванная поддерживать неимущих и обедневших граждан и обеспечивать социальный мир и равновесие.

Афины и Спарта представляли несколько различные модели помощи, хотя, в целом, они подтверждали филантропическую парадигму. Другое дело, что в спартанском обществе позиция государства в решении социальных проблем была более активной и ответственной; здесь социальная деятельность носила ярко выраженный педагогический характер: воспитание выступало средством социальной стабильности спартанского общества.

Значительное разнообразие форм филантропической парадигмы помощи находим в Древнем Риме, где известный лозунг «хлеба и зрелищ», может рассматриваться и как один из подходов организации помощи. Причем благотворительность начинает восприниматься все более и более как средство обеспечения порядка в государстве. В Древнем Риме филантропия приобретает социально организованный характер с системой управления, подчинения и контроля. В жизни Древнего Рима семья играла особенную, социальную роль. Каждая семья имела сложную структуру, в нее, помимо отца семейства (патерфамилмас), входили жена, дети, жены и дети сыновей, а также рабы. Группа семей, имеющая общее происхождение, образовывала клан или род. Люди, не имеющие обычной правовой поддержки семьи (например, чужестранцы, вольноотпущенники), могли присоединиться к чьей-либо семье. Таких людей называли клиентами, а их покровителей – патронами.

Особое место в жизни Древнего Рима занимала военная служба, где большинство воинов были профессионалами. Военная служба была тяжелой, ее срок достаточно длительным – 25 лет, и после службы ветераны получали определенную сумму денег или небольшие земельные наделы – это тоже была своего рода социальная защита. В Древнем Риме, так же как и в Древней Греции, аристократы регулярно раздавали пожертвования, но, в отличие от греческих традиций, делали это уже согласно существующим законам. Все свободные граждане Рима получали зерно, одежду и другие материальные блага бесплатно или за умеренную плату.

Во II в. до н.э. – II в. н.э. оформилась правовая система, ставшая классической основой для современных правовых положений – так называемое «римское право», в котором присутствовал ряд статей, прямо или косвенно касавшихся проблем помощи. В первую очередь, это затрагивало вопросы усыновления, опеки и попечительства над несовершеннолетними, над женщинами, над безумными, над расточителями. Так, существовал целый ряд статей, который обеспечивал процедуру усыновления, опеки и попечительства. Были распространены две формы усыновления: в форме общественного узаконения (свободными гражданами); в форме «продажи члена семьи в рабство» – для привлечения дополнительной рабочей силы в семью. Особый подход осуществлялся к лицам, имеющим права («правоспособные»), но не обладающим достаточной степенью разумности и зрелости воли («недееспособные»). К последним, по римскому праву, относили несовершеннолетних и безумных, а также женщин и расточителей. Опека становилась общественной повинностью в двояком смысле. Прежде всего, опека в смысле заботы о лицах, которые сами о себе позаботиться не могли, – есть общая обязанность государства, и государство постепенно усиливало контроль над деятельностью опекунов. В другом отношении опека превратилась в общественную обязанность отдельных граждан. В зависимости от объекта опеки выделялись различные формы: попечение о несовершеннолетних, опека над женщинами, попечительство над безумными, над расточителями. То есть, в рамках римского права разрабатывались отдельные направления социальной деятельности государства.

В Древней Греции и Древнем Риме впервые в сфере социального благополучия постепенно зарождаются традиции помощи нуждающимся, многие из которых закрепляются законодательно в виде снабжения бедных зерном и товарами (в Греции), а в Риме в виде хлеба, зрелищ и денежных вознаграждений. Все зарождающиеся формы социальной работы были факторами ослабления социальной напряженности.

Таким образом, обращение к древнейшему прошлому человечества показывает, что модель помощи является культуросообразным явлением.

Проявляются все основные параметры парадигмы: доктрина, объекты, субъекты, формы помощи. Помощь закреплялась, прежде всего, в религиозно-юридической форме, т.е. в законах, а также в субъективно-нравственной форме в виде освященных религиозными внутренними установками – ритуалами и правилами.

 

Контрольные вопросы

В чем сущность витального характера древнейшей социальной помощи?

Каковы основные подходы к пониманию блага в античности?

Какие формы помощи (открытые или закрытые) преобладают в архаической парадигме помощи?

 

Литература

1. Ярская-Смирнова Е. Профессиональная этика социальной работы: Учебник. – М.: Ключ–С, 1998.

2. Там же.

3. Фирсов М.В. История социальной работы в России. – М.: ВЛАДОС, 2000.

4. Мосс М. Общества. Обмен. Личность: Труды по социальной антропологии. – М.: Восточная лит-ра, 1996.

5. Леви-Стросс К. Печальные тропинки. – М., 1984.

6. Кузьмин К., Сутырин Б. Понятие блага в архаичной филантропии // Вопр. всеобщ. истории. – Екатеринбург, 1999 – Вып. 1.

7. Платон. Соч. в 3 т. – М.: Мысль, 1970.

8. Аристотель. Собр. соч. – М., 1984.

9. Фирсов М.В., Студенова Е. Теория социальной работы. – М.: ВЛАДОС, 2000.

10. Литература Древнего Египта // История всемирной литературы. – М. – Т. 1. – С. 61.