Название: история социальной работы книга(Т. А .Ромм )

Жанр: Гуманитарные

Просмотров: 1762


Лекция 4

 

Социальная практика эпохи

буржуазно-демократических революций

(БДР)

Развитие социального законодательства в эпоху БДР.

Особенности массовой социальной практики.

Гуманистические идеи как предпосылки теории социальной работы.

 

Эпоха буржуазно-демократических преобразований привнесла много принципиально нового в развитие парадигмы помощи: меняются принципы оказания помощи; постепенное укрепление государственной власти создавало условие для перехода вопросов социального обеспечения из-под ведения церкви в сферу государственного управления; одновременно создается новое представление о роли неимущего в обществе. В течение XVI в. европейское общество постепенно поставило под контроль проблемы венерических больных, распространения эпидемий (лепра), активизируется деятельность общества по отношению к категории безумных (к началу XVIII в. создаются первые лечебницы для психически нездоровых, правда, они больше напоминали тюрьмы). На протяжении указанного времени претерпевает серьезные изменения и отношение к нищенству, в том числе, и со стороны самой церкви. Таким образом, положение изгоев общества начинает стремительно меняться. Рационалистические начала, внедрявшиеся в европейскую жизнь, более не приветствовали прежнего снисходительного отношения к нищенству. В новых условиях складываются явления и процессы, ставшие предпосылками научного и профессионального становления социальной работы. Традиционно считается, что началом новой социальной политики стали преобразования 1520 – 1530-х гг.: и в плане административных мер, и в плане практических шагов по организации социальной помощи.

1.    Социальное законодательство начинает развиваться с XVI в. Примерами государственного вмешательства в основы социальной помощи стали эдикты Карла V (1519 – 1556) 1530 и 1531 гг. В них были четко определены основные принципы социальной реформы. По эдикту 1530 г. местные муниципалитеты должны были ввести строжайший контроль за своими нищими и бродягами. В то же время декларировалось, что города должны снабжать продовольствием бедняков и предоставлять им приют, нищенство за пределами своего города запрещалось. Императорский эдикт 1531 г. категорически воспрещал просить милостыню на улицах, в парках, на площадях, близ церквей. В то же время милостыня в пользу прокаженных и заключенных разрешалась. Таким образом, как отмечают К. Кузьмин и Б. Сутырин [1], государственные законы соединили два основных принципа: с одной стороны, четко выраженное желание регулировать и контролировать процесс оказания социальной помощи беднякам ради сохранения общественного порядка; с другой стороны, продолжение традиционной христианской благотворительности. Первоначально эдикт 1531 г. предназначался для Фландрии, затем был распространен на Ипр и Монс, а затем и на германские города.

Более жесткими оказались законы, направленные против бродяжничества, принятые французским правительством. Здесь бродяжничество объявлялось преступлением, требующим применения репрессивных мер, бродяги ссылались на галеры или привлекались к городским общественным работам. Эффект этих законов стал очевиден на примере деятельности парижских госпиталей, которые перешли в ведение созданной в начале XVI в. Королевской службы подаяний. Эти реформы оказались слабо обеспечены с чисто финансовой стороны: бюджеты госпиталей находились в плачевном состоянии и большинство представляли собой дома из 1 – 2 комнат, в которых размещались пилигримы или бродяги. Вдобавок ко всему, решения светских властей встретили оппозицию со стороны церкви, и не имели большого эффекта.

Французские законы против бродяг запретили публичное нищенство и обязали города помогать своим бедным. Законы осуждали не только попрошайничество в общественных местах, но также и тех, кто подавал милостыню бродягам. В 1532 г. Парижский парламент принял решение подвергать нищих аресту и, сковывая цепью попарно, отправлять на принудительные работы на городских стоках. 5 февраля 1533 г. Парижский парламент утвердил серию мер, касавшихся нищих в столице: собранные воедино, эти меры представляли собой программу новой социальной политики. Правда, она была построена на принципе наказания: угроза смертной казни за нищенство отражала общие настроения тех дней, но эта мера входила в противоречие с традиционными принципами благотворительности, указывая также на определенную беспомощность светских властей в реальной организации социальной помощи.

Социальное законодательство этого времени развивается по линии усиления роли органов местного самоуправления в организации помощи. Принцип, что каждый город ответственен за своих бедняков, стал составной частью доктрины помощи. В то же время государство постоянно вмешивалось в действия коммунальных властей, и многие решения городов, ориентированные на реформы, опираются на центральные установления. Сочетание же социальной реформы с репрессивными мерами требовало вмешательства со стороны государства; то же самое заставляло государство наделять местные власти исключительными полномочиями для проведения программы реформ. Основными направлениями социальной помощи в это время становятся реорганизация госпиталей, институциализация помощи беднякам. А практика помощи осуществляется в основном через регистрацию бедняков и организацию общественных работ: зачастую проблемы бедности и рынка труда уже тесно взаимосвязаны, а безработные возводились в ранг «бездельников».

Активное развитие социального законодательства происходило в Англии, где с 1531 по 1601 гг. принимаются Законы о бедных, с помощью которых английское государство стремилось регулировать процесс обнищания населения, определяло систему мер по государственному контролю за бедностью и пауперизмом (нищетой), разрабатывало налоговую систему, позволяющую централизовано финансировать программы поддержки бедствующих. По мнению Е. М. Леонард [2], выделяется три основных этапа становления светской системы социальной помощи на основе законодательной деятельности государства в Англии:

1) 1514 – 1568 гг., когда реформы были инициированы местными властями;

2) 1569 – 1597 гг., когда центральное законодательство стало играть более важную роль;

3) период после 1597 г., когда проблема стала решаться почти исключительно королевской властью.

Лишь на последней стадии программа перестройки помощи беднякам стала реализовываться успешно и эффективно. Тем не менее уже в XVI в. появляется множество законов, направленных на борьбу с бродягами, а меры наказания были куда более жесткими, чем на континенте. Но параллельно ставились задачи создания общей системы контроля за бедностью и ограничения или запрещения нищенства. Так, эдикт Генриха VIII в 1531 г. обязал охранителей мира в графствах, бейлифов и майоров в городах провести перепись всех бедняков и составить список тех из них, кто не способен работать по старости, болезни или немощи; таковым разрешалось просить милостыню лишь в районе их проживания. Просившие же милостыню без разрешения или не в своем районе подлежали аресту. Основная часть заботы о бедняках возлагалась на местные приходы. «Здоровые» нищие подлежали порке, как и те, кто ее подавал. Дети бедняков в возрасте от 5 до 14 лет должны были направляться для обучения ремеслам. В каждом городе должны быть созданы фонды для помощи нуждающимся. Милостыня распределялась централизовано специально назначенными чиновниками из названных фондов. То есть нищенство по закону не запрещалось, оно лишь подвергалось строгому контролю. Эти меры были уточнены в Законах о бедняках, принятых в 1597 – 1598 гг., где предполагалось создание реформаториев и исправительных домов, а также организация госпиталей, приходской помощи для стариков и немощных. Хотя все названные меры фактически не внесли ничего нового в законодательство предыдущих лет, тем не менее, они законодательно закрепили предшествующий опыт и представили его в качестве официальной правительственной политики. В 1601 г. новая социальная политика получила окончательное оформление; закон 1601 г. детально определил принципы помощи беднякам и методы финансирования системы социальной защиты посредством специальных налогов.

Сложившаяся к этому времени английская система помощи, закрепленная законодательно, существовала на трех принципах: организованная помощь беднякам, меры по созданию рабочих мест и репрессии против бродяг.

Активизация деятельности государственной социально законодательной политики приходится на конец XVIII – начало XIX вв., когда происходит укоренение принципов капиталистического производства и, соответственно, капиталистического образа жизни. По мере завершения промышленной революции всепоглощающий дух наживы постепенно пропитал все европейское и американское общество, превратив в товар, по свидетельству современников, чувство и мысль, любовь, науку и искусство; все поступки и отношения людей. Действие капиталистического закона спроса и предложения требовало широкого вовлечения в производство вольнонаемного труда, причем первоначально, в первые десятилетия промышленного развития, положение европейского пролетариата оказалось не чем иным, как замаскированным рабством. Масштабы и методы эксплуатации детей, женщин, жилищные и экономические условия рабочего класса – все это стало предметом рассмотрения специальных государственных комиссий по изменению социального положения трудящихся. Так, верхняя палата английского парламента сделала красноречивое заключение, проанализировав последствия применения конвейерной «потогонной» системы: «Едва ли возможно преувеличить это зло! Заработка низших слоев рабочих едва хватает, чтобы хоть как-нибудь просуществовать. Рабочий день так продолжителен, что жизнь рабочего превращается в одну беспрерывную каторгу, жестокую и часто вредящую здоровью» [3]. Не лучшей была ситуация и в других странах Европы. Так, на рубеже XIX – XX вв. протестантский пастор Гере исследовал условия жизни и труда кустарей Рудных гор в Германии. В частности, он писал: «Нужда, никогда не прекращающаяся нужда – вот естественное последствие жалких условий труда для этого несчастного бедного населения» [4].

В этих условиях в законодательстве европейских стран и США фиксируются вопросы, регламентирующие существование крайне нуждающихся. В 1802 г. в Англии принимают первый фабричный закон об улучшении санитарно-гигиенических условий труда. По итогам десятилетней работы (1830 – 1840 гг.) комиссии Эшли в Британском Парламенте были приняты акты запрета ночной работы подростков, прав фабричных инспекторов (1842); закон о системе отслеживания за рождаемостью и смертностью (1838); закон об устранении санитарных вредностей и санитарных врачах (1848) и др. Аналогичная деятельность наблюдается во Франции, Германии. Среди мероприятий Парижской Коммуны (апрель – июнь 1871 г.) особое место занимали вопросы социальной политики. Здесь и декларативные заявления о создании новой «коммунальной республики», и принятие декретов об улучшении условий труда рабочих, и реальные социально-экономические мероприятия по реализации этих декретов.

Неоднозначность социально-законодательных инициатив была очевидна, и это особенно хорошо видно при анализе германского законодательства. С одной стороны, политика репрессий с конца 1880-х гг. О. Бисмарка, с другой – социальное маневрирование, которое привело в итоге к утверждению в Германском гражданском уложении (1896 г.) принципов социальной справедливости и рабочего страхования. К началу XX в. эти принципы стали распространенными для других европейских стран.

Важно, что появляются и законодательно закрепляются положения об ответственности общества не только за нуждающихся в обеспечении (вдов, детей, старцев), но также за трудоспособных безработных. Так, в Швеции принимается ряд законов о бедных, в которых определена ответственность за организацию помощи по территориальному принципу. В 1862 г. – церковный закон, по которому каждый церковный приход был обязан учредить больницы, дома для «своих» бедных. А в 1871 г. в законе о призрении бедных уточнялись характер и возможность оказания помощи (например, отсутствие собственных средств и невозможность содержания другими лицами). Таким образом, проводилась граница между возможностью зарабатывать и желанием это делать.

Развитие социального законодательства шло по линии расширения содержания этой деятельности. Изменение уголовного законодательства в XIX – XX вв. было связано с изменением структуры и содержания преступности, одновременно меняются и принципы наказания, среди которых фиксируются и необходимость соответствия наказания закону, и право наказуемого на определенные меры защиты.

В целом законодательная деятельность в социальной сфере заложила нормативно-правовую основу будущей социальной работы: представления о субъектах помощи, их правах и обязанностях.

2. Под влиянием объективных обстоятельств, в условиях широкого развития социального законодательства, усложнения социальных проблем меняется характер социальной практики. К XIX в. человечество накопило достаточно приемов и средств, позволяющих оказывать эффективную помощь отдельным категориям населения, исходя из специфики этих категорий. Так складываются особые способы помощи, например, профессиональным нищим, для которых существовала открытая и закрытая система помощи, или детям-сиротам. Что касается нищенства, то по отношению к этой категории в европейском обществе был накоплен самый большой опыт помощи. Амплитуда отношения к фигуре нищего менялась от абсолютного принятия как необходимого члена общества до осознания не только экономических, медицинских, но и этических последствий существования этой категории людей. На протяжении XVI – XIX вв. в европейских государствах применяются различные формы и методы помощи.

После того как церковь перестает занимать свое решающее место в благотворительной деятельности общества на принципах христианского милосердия, забота о нищих становится обязательной задачей городского самоуправления. Убогий и нищий – суть результаты царящего в обществе беспорядка и одновременно помехи, и речи о том, чтобы возвеличивать нищету, не может быть. Жесточайшие меры по борьбе с нищенством и бродяжничеством, однако, не возымели успеха, и общество было вынуждено искать иные более эффективные методы решения данной проблемы. Кроме того, процессы пауперизации населения лишь увеличивали эту категорию. В Англии и в других протестантских государствах создаются исправительные работные дома; во Франции – госпитали для мужчин, женщин и детей, которые тоже оказались не слишком удачным вариантом решения проблемы. В то же время в религиозных кругах Англии и Франции развивалось убеждение, что политика изоляции не является выходом, необходимо духовное воспитание детей бедноты с одновременным обучением их счету и письму, что послужило толчком для развития «бесплатных школ для бедных». Эта деятельность требовала уже не просто деятельного участия «с верой в душе», но определенной подготовленности, знаний и умений.

На государственном уровне сформировались подходы помощи осужденным и освободившимся. В мире уже существовали три модели – технологии пенитенциарной (исправительной) работы. Фламандская – на принципе целесообразного трудового перевоспитания: «хочешь жить – трудись»; английская – изоляция от общества и американская – трудовая деятельность в сочетании с изоляцией и перевоспитанием на основе тщательного изучения личности заключенного.

Необходимо отметить, что в сферу внимания общества попадают такие категории людей, помощь которым требует не только альтруистического склада личности или христианской добродетельности, но, прежде всего, определенных знаний, умений, подготовленности. Доказательством этого может быть анализ изменений, которые стали касаться попечения умалишенных. До XVII в. проблемы таких людей решались достаточно просто: собирались «корабли дураков», которые отправляли в море без управления, на волю случая и ветра. Начиная с XVII в., основным средством поддержки выступало заточение, а с XVIII в. создаются первые лечебницы, деятельность которых должна была строиться на знаниях медицины, впоследствии – психологии, психиатрии. Аналогичные проблемы возникают в сфере помощи и поддержки слепых, глухих людей, детей младенческого возраста.

Меняется отношение к процессу помощи в аспекте ее содержания. Благодаря распространению психологических и социологических идей, в обществе происходит смещение акцентов в помогающей деятельности с материальных на обучение нуждающегося самому решать свои проблемы. В целом практика государственной помощи приобретает законченный, системный вид, что выражается и в формировании социального законодательства, и в оформлении социальной политики как сферы деятельности государств. Созыв первого всеамериканского конгресса по социальному обеспечению в 1874 г. – доказательство вышесказанному. На смену традиционным церковным системам помощи – приходской и монастырской – приходят новые, которые учреждают и содержат нецерковные субъекты. К середине XIX столетия в обществе сформировалась так называемая «карцерная» система благотворительности, которая строилась на принципах специализации типов учреждений призрения в соответствии с категорией клиентов помощи. Во многом эта система еще сохраняла организационные принципы тюремных карательных процедур, но она выступала альтернативой практике изоляции, т.к. предоставляла своим заключенным некое подобие свободы. В рамках «карцерной» системы принцип безусловной изоляции от общества уже не соблюдается в полной мере, а принцип извлечения пользы предусматривает не только использование дешевой рабочей силы, но может сочетаться с состраданием и оказанием необходимой помощи. В рамах этой системы происходит сужение базы призреваемых: она становится специализированной, соответственно, помощь здесь оказывается более адресной и эффективной. Наиболее активно данная система развивается во Франции, Великобритании и Германии. Например, специальные колонии для бедных, беспризорных и бродячих детей во Франции (Пети-Бур, Оствальд). Образцом стала исправительная колония для несовершеннолетних преступников в Меттрэ (Франция, 1840 г.), которая представляла целый комплекс социальных учреждений: приют, колония, школа, мастерские и армейский полк. «Карцерная» система решала целый ряд комплексных задач (защита, исправление, обучение, профессиональное образование, воспитание), что предполагало наличие специалистов разного профиля и подготовки, а это ставило на повестку дня проблему кадрового обеспечения социальной сферы.

Наряду с государственной социальной практикой очень активно развивается негосударственная помощь. В ее развитии особое место сыграла эльберфельдская модель социальной помощи, созданная в Германии в 50-е гг. XIX в.: помощь оказывалась лишь тому, кто не мог самостоятельно обеспечить себе сносное существование. Город был разделен на 31 попечительский округ, в которых были задействованы 434 попечителя. За каждым попечителем закреплялись 5 – 6 подопечных, среди которых выделяли «способных» и «неспособных» к работе. Первым выделяли пособие для трудоустройства, вторым – материальную помощь. В подобной организации сформировались принципы помощи, вошедшие в историю социальной работы как «Эльберфельдские принципы» или «Эльберфельдская система».

Принцип самостоятельности каждого попечительства при рассмотрении частных вопросов и централизация общего направления дел.

Принцип индивидуализации помощи при детальном обследовании каждого нуждающегося.

Принцип общественности, заключающийся в привлечении все слоев общества к участию в социальной деятельности.

Данная система успешно просуществовала более 30 лет и заложила основу всей современной зарубежной социальной работы, доказав неэффективность так называемой «карцерной благотворительности», связанной с изоляцией человека в специализированное помещение.

Боязнь социальных революций привела к распространению в среде крупной буржуазии настроений реформизма, социального партнерства, классового мира; ее поведение становилось менее конфронтационным, более кооперативным. Одним из первых, кто проявил свое новое отношение к рабочим в среде предпринимателей, стал Генри Форд, который первым внедрил конвейер в автомобилестроение и в то же время первым установил на своих предприятиях минимальный уровень зарплаты и 8-часовой рабочий день. На заводах Форда была создана социологическая служба со штатом 60 человек. Выдающийся изобретатель Ф. У. Тейлор, признанный «отец научного менеджмента», отмечал в своей работе «Научная организация труда»: «Благосостояние для предпринимателя не может иметь места в течение долгого ряда лет, если оно не сопровождается благосостоянием для занятых в его предприятии рабочих» [5]. А в качестве одного из важнейших мероприятий, которые должны проводиться на любом предприятии, Ф. Тейлор называл создание системы взаимного страхования от несчастных случаев, в которой должны принимать участие и предприниматели, и рабочие. Таким образом, взаимоотношения буржуа и пролетариев на протяжении XIX в. претерпели значительную эволюцию: в общественное сознание в развитых капиталистических странах постепенно внедряется мысль о возможности классового мира и сотрудничества, что проявлялось, в частности, в активизации вмешательства государства в вопросы социальной политики и совершенствования социального законодательства.

3. Помимо того, что эпоха буржуазно-демократических революций сопровождалась изменениями социальной практики, законодательства, это время – время приращения общественного знания. История развития научной мысли раскрывала наличие и сосуществование различных направлений, имевших важное значение для генезиса социальной работы. В определенной степени существовало их взаимопереплетение. А. В. Козлов обращает внимание на то, что история научной мысли в социальной работе может быть описана как в широком, так и в узком смысле слова [6]. Когда речь идет об узком толковании, то имеется в виду лишь анализ целей социальной работы, направленных на осуществление социальных изменений. При использовании же широкого толкования анализируется общество и различные социальные теории социальных изменений с целью преобразования общества.

Начиная с эпохи Просвещения, которая сформировала принципиальные положения об общественном прогрессе, «естественных правах человека», творческой активности человека и его долге, в обществе складывается определенная идеология, в центре которой – положение человека в окружающем мире, утверждение его ценности как личности. Предшествующий накопленный багаж идей, посвященных проблемам благотворительности, позволил сформулировать иные подходы к пониманию бедности. Итоги французской революции были неоднозначны: с одной стороны, в основе ее лежали мечты о всеобщем благе и справедливости, идеалы добра и разума; с другой стороны, практика революции обернулась массовыми расправами и казнями. Общественное мнение меняет свое отношение к беднякам: они тоже личности и имеют право на свободу. Именно свобода становится формой благотворительности.

Одной из ведущих тем, предопределивших существование теории социальной работы, стала тема бедности, степени ее градации и роста, ее количественных и качественных показателей. Именно наличие феномена бедности, по мнению С. Зимбалиста [7], «кормит» социальную работу, не снижая ее актуальности для всех времен. К проблеме бедности примыкает и проблема распределения общественного богатства, а также проблематика, связанная с общественным благосостоянием. Каково же новое социальное место бедности? Разграничение в понимании происходит по линии «бедняков здоровых» (способных трудиться) и «бедняков больных» (неспособных трудиться). Отсюда и вывод: «нищета – это бремя, имеющее цену; нищего можно приставить к машине, и он включит ее; болезнь же есть ни к чему непригодная ноша; ее можно лишь взвалить на плечи или сбросить». Бедность, как таковая, становится необходимой для богатства, бедные представляют потенциальную рабочую силу, которая может быть использована в фабричном процессе и, следовательно, способствует производству общественного продукта, т. е. обладает общественной ценностью. Поэтому бедных бродяг, нищих следует выпустить из стен изоляторов и предоставить в полное распоряжение предпринимателей. А больные бедняки не содержат в себе потенциального богатства (они не способны эффективно работать на производстве), поэтому нуждаются во всемерной поддержке. К.-П. Коко в XVIII в. выделял основные формы благотворительности: естественная благотворительность – личное чувство; личная благотворительность – врожденная предрасположенность; национальная благотворительность [8].

Таким образом, в эпоху Просвещения становится ясно, что хотя в призрении убогих и нет никакой материальной (рациональной) необходимости, тем не менее, благотворительность является первым и абсолютным долгом общества, ничем не обусловленным, так как именно она – условие его существования. Забывая и не заботясь о неимущих и убогих, общество тем самым обрекает себя на самоуничтожение. Как следствие возникал вопрос о формах благотворительности и роли государства в этом процессе. Так, в публицистике XVIII в. возникает целая дискуссия. Одна точка зрения заключалась в том, что государственный контроль за благотворительными учреждениями есть общественный долг; согласно другой точке зрения общественный долг – это долг общественного человека, а не самого общества. Иными словами, в основе теории благотворительности должен лежать психологический и моральный анализ природы сострадания, солидарности, жалости, а не определение договорных обязательств в социальной группе. В таком понимании благотворительность – это не государственная структура, но личная связь, соединяющая человека с обществом.

Для социальных философов XIX столетия идея «болезни общества» и путей его выздоровления стала основной. Общественно-политические движения того времени также проповедовали мысль о том, что для изменения и улучшения социальных условий необходимо не только преобразование, но и теоретическое знание. В качестве примера можно привести сен-симонизм во Франции, Фабианское общество в Англии. Особое место здесь отводится идеям марксизма как учения и социальной практики.

Развитие гуманистических взглядов, теорий в контексте «теорий солидарности» (или либеральных теорий) также сыграло свою роль в подготовке почвы для формирования научного и профессионального вида социальной работы. Либерализм XIX в. – это социально-политическое мировоззрение, представленное различными концепциями, в которых рассматривался вопрос о взаимоотношениях личности и государства, прав, свобод личности в буржуазном государстве. В числе прочих здесь сформулирована идея об ответственности и моральном долге государства перед личностью за невозможность предоставить все условия для ее нормального существования. М. В. Фирсов, анализируя взгляды представителей либерализма XIX в., выделяет четыре группы проблем, касающихся социальной помощи [9].

Это, в о - п е р в ы х, вопрос о роли государства в деле помощи, которое может выступать либо как организатор благотворительности, не принимая непосредственного участия в реализации помощи; либо как активный организатор и проводник социальных инициатив на управленческом, экономическом и организационном уровне. В о - в т о р ы х, актуализировалась проблема «права личности на помощь» (прежде всего, в связи с развитием такого явления, как пауперизм – профессиональное нищенство). Четко было определено, кто и в каких случаях имеет право на обязательную государственную помощь: болезнь, несчастный случай и старость – это объективные факторы, которые государство обязано учесть и обеспечить человеку компенсацию посредством целевых программ. Во всех иных случаях необходимо иметь объективную картину социальной проблемы, которая невозможна без научных методов обследования ситуации.

В - т р е т ь и х, в рамках гуманистических теорий ставился вопрос о сущности личности «человека нуждающегося», типологии проявлений нуждаемости. Это представлялось чрезвычайно важным, чтобы более грамотно и эффективно определить характер помощи. И наконец, в - ч е т в е р т ы х, с неизбежностью возникал вопрос о личности самого человека «помогающего»: его функции, должностные обязанности, требования, условия профессиональной компетентности, которые сводились к функциям то врача, то общественного деятеля, то духовника.

Таким образом, в европейском обществе формируется, с одной стороны, потребность в обобщении и систематизации накопленного опыта, знаний, идей о процессах помощи, с другой стороны, складываются долговременные подходы к осознанию и осмыслению этого опыта. Тем самым была заложена база для возникновения социальной работы как теории и как профессии.

 

Контрольные вопросы

Что повлияло на изменение парадигмы помощи в эпоху буржуазно-демократических революций?

Какую роль сыграло развитие социального законодательства для последующего развития социальной работы?

Что меняется во внешнем и внутреннем содержании социальной практики?

Почему либеральные идеи стали основой будущей теории социальной работы?

 

Литература

1. Кузьмин К.В., Сутырин Б.А. История социальной работы за рубежом и в России (с древности до начала XX века). – М.: Академ. проект; Екатеринбург: Деловая книга, 2002.

2. Там же.

3. Там же.

4. Там же.

5. Там же.

6. Козлов А.А. Социальная работа за рубежом: Состояние, тенденции, перспективы. – М., 1998.

7. Там же.

8. Кузьмин К.В., Сутырин Б.А. История социальной работы за рубежом и в России (с древности до начала XX века). – М.: Академ. проект; Екатеринбург: Деловая книга, 2002.

9. Фирсов М.В., Студенова Е. Теория социальной работы. – М.: ВЛАДОС, 2000.