Название: Очерки по истории России XX век ( М. В. Шиловский)

Жанр: История

Просмотров: 1689


§ 1. социально-экономическое состояние

В конце 1950 – начале 1960-х гг. в СССР были созданы основы советского индустриального общества. В стране насчитывалось более 47000 производственных предприятий, 13000 строительных организаций, 12000 совхозов и 37000 колхозов. К 1965 г. в промышленности СССР действовало около 6000 автоматизированных и 43000 механизированных поточных линий. Начавшаяся в стране научно-техническая революция была связана с овладением ядерной энергией, освоением космоса, развитием химии, автоматизацией и роботизацией производства, переходом к новым, так называемым высоким, информационным технологиям.

Однако существующий командно-административный механизм хозяйственного управления стал препятствием на пути технического перевооружения народного хозяйства: предприятия не были заинтересованы в снятии с производства устаревших изделий и замене их более совершенной техникой. Возникло серьезное противоречие между достигнутым уровнем развития производства, возможностями, которые открывал научно-технический прогресс, с одной стороны, и исчерпавшими себя административно-директивными методами управления, мелочной регламентацией деятельности предприятий – с другой. Вследствие этого в экономике страны стали наблюдаться отрицательные явления. Произошло снижение эффективности общественного производства. Если основные производственные фонды страны увеличились в 1959–1965 гг. примерно в 2 раза, то объем промышленной продукции вырос лишь на 84 \%. Сократились темпы роста производительности труда. Не были выполнены задания семилетки в области сельского хозяйства, т. е. шло устойчивое снижение эффективности экономического развития страны.

Реформы А. Н. Косыгина. Изменения, происходившие в государственной системе, и в частности в управлении экономикой в 1956–1964 гг., носили в основном поверхностный характер, они не затронули основ административно-командной системы. Степень огосударствления производства, его централизации и планового начала по-прежнему оставались неизменными. Неудачи хозяйственных экспериментов были отнесены на счет волюнтаризма и субъективизма Н. C. Хрущёва, некомпетентности руководства партии и правительства.

Таким образом, переход к постиндустриальной эпохе, эпохе информационного общества и высоких «продвинутых» технологий требовал смены парадигмы экономического развития. Другими словами, исчерпавшее свой ресурс командное управление должно было уступить место планово-рыночной, хозрасчетной экономике. Руководство страны, пришедшее к власти в результате решения октябрьского (1964 г.) пленума ЦК КПСС, продекларировало курс на стабилизацию экономической и социально-политической жизни общества, заявило о своей приверженности «ленинским принципам» коллективного и научного руководства.

С 1965 г. стали проводиться хозяйственные реформы, задуманные еще при Хрущёвской администрации (известной как «косыгинская реформа»). В основу реформы легли решения мартовского (1965 г.) по сельскому хозяйству и сентябрьского (1965 г.) пленумов по промышленности. Мартовский пленум сосредоточил внимание на совершенствовании механизмов управления сельским хозяйством. Главное, что предполагалось изменить в экономической политике на селе – это практику планирования и материального стимулирования. Снижался план обязательных закупок зерна, который оставался неизменным в течение пяти лет. Сверхплановые закупки должны были проводиться по повышенным ценам. Снимались определенные ограничения с личных подсобных хозяйств, введенные при Хрущёве. Было решено ввести в колхозах гарантированную оплату труда на уровне тарифных ставок соответствующих работников совхозов. С колхозов и совхозов правительство списало долги. В 1966–1980 гг. в аграрный сектор экономики было направлено 383 млрд рублей, что составило 78 \% капиталовложений в сельское хозяйство за все годы советской власти. Пленум также признал необходимость изменить пропорции распределения национального дохода в пользу сельского хозяйства.

Каковы были результаты нового курса? Важнейшие показатели развития сельского хозяйства в начале реформы (1966–1970 гг.) были значительно выше предыдущих. Так, производительность труда в среднем в год выросла в этот период на 6,5 \%, что было в 2 раза больше, чем в 1961–1965 гг. Фонд оплаты по труду за 1965–1975 гг. вырос в 1,5 раза. В 1966–1970 гг. государство закупило почти на треть зерна больше, чем в предыдущее пятилетие. Возросла социальная защищенность крестьян. Было введено пенсионное обеспечение и социальное страхование колхозников. Некоторые сдвиги произошли в культурно-бытовом обустройстве деревни, жилищном строительстве. Однако начатое реформирование сельского хозяйства с самого начала (в особенности с 70-х гг.) сопровождалось отступлениями и искажениями: нарушался принцип материальной заинтересованности, вопреки принятым решениям планы регулярно «корректировались» и исправлялись, усиливался командно-административный нажим. Огромные средства, направлявшиеся на развитие сельского хозяйства, использовались крайне неэффективно. Динамика прироста валовой продукции в сельском хозяйстве начиная с девятой пятилетки устойчиво шла вниз: за восьмую пятилетку этот прирост составил 21 \%, за девятую – 13, десятую – 9, одиннадцатую – 6 \%. Принятая в 1982 г. Продовольственная программа и новые попытки преодолеть застойные явления в аграрном секторе заметного результата не дали. Прирост сельскохозяйственной продукции лишь немного превышал темпы прироста населения. План по зерновым культурам в те годы составлял примерно 250 млн тонн, из них ежегодно приходилось закупать за рубежом до 40 млн тонн. СССР стал крупным мировым импортером зерна, ассортимент продовольственной продукции был весьма скудным. На практике «реформы» вылились в создание новых бюрократических структур: было образовано три тысячи районных агропромышленных объединений (РАПО). Сама ситуация с продовольствием существенно не улучшилась.

Одной из основных причин снижения эффективности сельского хозяйства является неэквивалентный обмен между аграрными и промышленными секторами экономики. Цены на средства производства и другие виды промышленной продукции (удобрения, комбикорма, горюче-смазочные материалы и т.д.) для сельского хозяйства поднялись за 1965–1985 гг. в 2–5 раз, а закупочные цены на сельскохозяйственную продукцию, сдаваемую государству, примерно в 2 раза. Монопольное право промышленных предприятий самостоятельно устанавливать стоимость своей продукции привело фактически к неконтролируемому росту цен на технику. В принудительном порядке крестьянина обязывали покупать низкокачественную технику, ремонтировать ее в государственных мастерских, где нередко капитальный ремонт стоил дороже новой машины. Аграрная стратегия не смогла решить глубинной проблемы – отчуждения крестьян от земли. Командно-административное руководство сельским хозяйством все более подрывало у крестьянина чувство хозяина на земле. Крестьянин осознавал факт, что сколько бы он ни работал, пытаясь исправить положение на селе, мало что менялось к лучшему, так как основные причины лежали вне хозяйства, крылись в экономических условиях производства, системе управления, а точнее, командования его трудом. На этой основе рождалось иждивенчество. Люди перестали трудиться в полную силу. Ситуация в сельском хозяйстве в конце рассматриваемого периода все более принимала кризисные очертания.

Инициатором и автором реформ в промышленности был Председатель Совета министров СССР А. Н. Косыгин, начавший их развивать еще при Н. С. Хрущёве. Сам Косыгин по образованию был инженером-текстильщиком. При Сталине он быстро прошел путь от мастера на фабрике до Председателя Совнаркома Российской Федерации. Он обладал огромным опытом хозяйственной работы и имел свои взгляды на развитие советской экономики. Основное содержание реформ было определено на Пленуме ЦК КПСС в сентябре 1965 г.

Первым по важности вопросом в совершенствовании управления был переход от территориальной, совнархозовской к отраслевой (министерской) системе управления. Совнархозовская система территориального управления промышленностью упразднялась. Вновь вводилось министерское управление экономикой, в котором должны были сочетаться как отраслевые, так и территориальные принципы управления. Кроме того намечался комплекс мер, призванных усилить экономические рычаги в руководстве народным хозяйством. Существо этих мер сводилось к следующему: сокращение плановых показателей, доводимых вышестоящими органами до предприятия; введение твердой, не зависящей от прибыли, платы за используемые фонды, т. е. своего рода продналог в промышленности; финансирование промышленного строительства не путем выдачи безвозвратных дотаций, а через кредит; запрещалось изменение планов без согласования с предприятием; укрепление хозрасчета предприятий, сохранение в их распоряжении большей доли прибыли.

Хозяйственная реформа придала определенный импульс экономическому развитию страны. Она развязала на какое-то время инициативу предприятий, стимулировала появление производственных объединений, внутри которых на более высоком уровне решались вопросы технического перевооружения, совершенствование организации труда, социальные вопросы, в целом ускорился экономический рост. Восьмая пятилетка, совпавшая по времени с началом проведения реформы, оказалась по ряду важнейших показателей выполненной и даже перевыполненной. За годы восьмой пятилетки (1966–1970 гг.) объем промышленного производства вырос в два раза. Было построено около 1900 крупных предприятий (в том числе Волжский автозавод в Тольятти), состоялся пуск Красноярской ГЭС, успешно начали осваивать нефтяные запасы Западной Сибири и др.

Новые условия хозяйствования способствовали значительному подъему творческой инициативы трудящихся. В годы восьмой пятилетки возникли новые трудовые почины. Увеличение объемов индустриального развития послужило причиной организации соревнований за досрочное введение в строй новых предприятий и освоение проектных мощностей. Идея организации соревнования принадлежала металлургам Западно-Сибирского комбината. Почин «ЗапСиба» подхватили сталевары Нижнего Тагила, коллективы многих предприятий Москвы, Калининской (ныне Тверской) и Новгородской областей. Следует заметить, что из-за половинчатости, непоследовательности проведения реформы, а затем и ее свертывания многие почины и движения новаторов за ускорение научно-технического прогресса не получили широкого применения и развития.

В этом плане показателен опыт Щекинского химического объединения «Азот». С 1967 г. и на протяжении всех 70-х гг. продолжался так называемый «щекинский эксперимент». Химический комбинат получил право уменьшить число работающих при неизменном фонде заработной платы, а полученную экономию использовать для поощрения роста производительности труда. Опыт щекинцев был впечатляющим. К 1980 г. выпуск продукции утроился, производительность труда увеличилась в 4 раза, произошло значительное сокращение числа работников. Однако распространение этого опыта шло с большим трудом, так как органы управления осуществляли по отношению к коллективам, последовавшим примеру щекинцев, многочисленные изменения условий эксперимента, что снижало экономическую заинтересованность предприятий в высвобождении персонала, техническом перевооружении и поиске резервов. Эксперимент так и остался экспериментом.

Социальная политика. Довольно успешное экономическое развитие страны во второй половине 60-х гг. привело к значительному росту национального дохода. В 1970 г. его величина на 41 \% превысила уровень 1965 г. Повышение национального дохода явилось базой для подъема жизненного уровня народа в годы восьмой пятилетки. Были увеличены минимальные размеры заработной платы рабочих и служащих в среднем на 20 \%, доходы колхозников на 30 \%. В этот период завершился перевод рабочих и служащих на пятидневную рабочую неделю (при средней продолжительности рабочей недели 41 час) без снижения заработной платы. За пятилетие значительно возросли общественные фонды потребления, выплаты из которых в доходах населения составляли в 1960 г. 23,5 \%, в 1965 – 25,7, в 1970 г. – 27,4 \%. Почти половина этих фондов расходовалась на удовлетворение духовных и культурных потребностей (образование, культуру, здравоохранение), около 40 \% – на материальное обеспечение нетрудоспособных и 10–12 \% на оплату отпусков.

Улучшилось пенсионное обеспечение трудящихся. Пенсионный возраст был понижен на пять лет. Индустриализация строительных работ позволила увеличить темпы жилищного строительства. Новые квартиры получили около 50 млн человек. Строились новые клубы, кинотеатры, библиотека. В 1970 г. в стране действовало 174 тыс. клубных учреждений против 128,6 тыс. в 1965 г. (из них 86,5 \%

на селе).

В течение 60-х – 70-х гг. был осуществлен переход к всеобщему полному среднему образованию. В результате среднее и более высокое образование в СССР в 1979 г. имело более 64 \% всех трудящихся (тогда как в 1959 г. только 17 \%). Получило дальнейшее развитие медицинское обслуживание. Розничный товарооборот за пятилетие увеличился на 48,8 \%. В абсолютном выражении это равнялось 50,2 млрд рублей, что почти вдвое превысило аналогичный показатель за предыдущее пятилетие.

Сопоставление технико-экономических характеристик СССР и США, произведенное в начале 70-х гг., показало, что на ряде направлений мы не уступали и даже превосходили США. Это относилось прежде всего к выпуску вооружений, исследованиям космоса, ряду фундаментальных открытий. Советский Союз превосходил США по выпуску многих важнейших видов продукции. В их число входили: уголь, кокс, железная и марганцевая руда, чугун, стальные трубы, гидравлические турбины, тепловозы, тракторы, зерновые и хлопкоуборочные комбайны, цемент, пиломатериалы и т.д.

Кризисные тенденции. Анализ технических параметров производства показал, что по ряду направлений СССР опережал США, в частности, в электрификации железнодорожного транспорта, добыче нефти за счет применения методов искусственного воздействия на пласт и т.п.

Вместе с тем было обнаружено и другое: преобладание направлений, по которым шло наше отставание не только сохранялось, но и даже увеличивалось. Последнее относилось к уровню производительности труда, добыче угля открытым способом, производству кислородно-конверторной стали, применению в строительстве металлических конструкций заводского изготовления, расходу топлива на получение электроэнергии и т.д. Особое беспокойство общества вызывало отставание в области радио- и микроэлектроники, биотехнологии, химической промышленности, в производстве искусственных, синтетических материалов, например полимеров. При этом следует учесть то, что с начала 70-х гг. в развитых капиталистических странах начался новый этап научно-технической революции. Мир заговорил о «японском чуде», о колоссальных возможностях компьютеризации, о технологии новых материалов, переходе на наукоемкие и ресурсосберегающие технологии, так называемые высокие технологии, позволяющие увеличить производительность труда не в «разы», а на порядок и более. Автоматизация и роботизация достигли внушительных размеров, что не могло не сказаться на повышении эффективности производства.

Состоявшийся весной 1971 г. XXIV съезд КПСС поставил вопрос об ускорении темпов научно-технического прогресса, «о соединении достижений НТР с преимуществами социализма». Главное, на что обращалось внимание, – это повышение эффективности производства. Суть проблемы состояла в том, чтобы на каждую единицу затрат – трудовых, материальных и финансовых – добиваться существенного увеличения объема производства и национального дохода. За период 1971–1975 гг. ЦК КПСС (а в ряде случаев совместно с Советом Министров СССР) было принято около 40 постановлений, направленных на реализацию установок XXIV съезда партии. Практически в каждом из них говорилось о техническом прогрессе, об эффективности производства, о повышении производительности труда, о расстановке

кадров.

Формально руководство страны в этот период правильно определяло главную задачу развития народного хозяйства – перевод экономики с экстенсивного пути на интенсивный, развертывание научно-технической революции. Но упор в реализации поставленных задач делался прежде всего на административно-командные и идеологические методы управления. Государство вновь стало устанавливать задания по производительности труда. Закон о государственном плане на 1971–1975 гг. предусматривал введение обязательного планирования роста производительности труда. В практику повседневного хозяйствования вводились дополнительные показатели директивного характера. Спущенные сверху, без предварительного обсуждения и согласования с работниками промышленности, они фактически вопреки духу реформы возрождали прежние приемы руководства экономикой, укрепляли командно-административную систему в целом. В 70-е – первой половине 80-х гг. возникла целая система ослабления экономических инструментов власти, сдерживания прогрессивных преобразований.

Реформы 1965 г. к концу 60-х – началу 70-х гг. были свернуты. Фактически вновь вернулись к директивным методам управления. В принимаемых партийно-государственных решениях в основном делался упор на командно-административные и морально-идеологические методы и факторы. В чем причина неудач реформ? Назовем некоторые из них. Во-первых, реформы оказались несовместимыми с административно-командной системой управления. Вновь восстановленные министерства полностью подчинили себе заводы и фабрики и командовали ими так же, как это делалось в 30-е – 40-е гг. Количество министерств постоянно росло. Если в 1957 г., до образования совнархозов, их было 37, в 1970 г. – свыше 60, в 1977 – 80, то в 1987 г. – свыше 100.

Опытные управленцы и экономисты уже в 1965 г. заметили заметные расхождения между Л. И. Брежневым и А. Н. Косыгиным в понимании перемен, наступивших после 1964 г. Если первый из них выступал за укрепление централизованных начал в руководстве промышленностью, то второй акцентировал внимание на принципах хозрасчета, хозяйственной самостоятельности предприятий. По мере укрепления позиций лидера партии положение Председателя Совета Министров усложнялось, его мнение теряло вес, что сразу сказывалось на поведении многочисленных чиновников, набиравших силу министерств и ведомств. Во-вторых, не удалось преодолеть «ничейность» собственности, отчуждения трудящихся от средств производства, работник не чувствовал себя хозяином производства. Материальные стимулы, вводившиеся в начале реформ, постепенно урезались, что привело к уравниловке и обезличке. Поощрительные фонды не смогли должным образом стимулировать высокопроизводительный труд, так как они составляли всего 3 \% от зарплаты.

В то время как государственная экономика все более дрейфовала к застою, а затем и кризису все заметнее проступали черты так называемой «теневой экономики». Она включала в себя широкий спектр «отраслей» и «предприятий» – от различного рода запрещенной или строго дозированной индивидуальной трудовой деятельности (как правило, в кустарном производстве, торговле, бытовом обслуживании) до явно или чисто криминальной деятельности: крупные хищения товаров и сырья, приписки и другие махинации в отчетности, изготовление на госпредприятиях неучтенной продукции с ее последующей реализацией через торговую сеть и т.п. В обществе шло складывание новой социальной группы – дельцов подпольного частного бизнеса, начали возникать мафиозные образования.

Важное место в поиске новых путей руководства экономикой сыграл ноябрьский (1982 г.) Пленум ЦК КПСС. Новый генеральный секретарь ЦК КПСС Ю. А. Андропов жестко и требовательно поставил вопрос о неудовлетворительном состоянии советской экономики, особенно ее важнейшего показателя – темпов роста производительности труда. Пленум особое внимание уделил вопросам повышения ответственности за соблюдение общегосударственных, общенародных интересов, решительного искоренения ведомственности и местничества. Ставилась задача создать такие условия – экономические и организационные, – которые стимулировали бы качественный, производительный труд, инициативу и предприимчивость. При этом подчеркивалось, что плохая работа, безответственность должны неотразимым образом сказываться и на материальном, и на служебном положении, и моральном авторитете работников. В первую очередь были приняты меры по укреплению трудовой и исполнительной дисциплины. Популярными стали лозунги: «Дисциплина – категория экономическая», «Все начинается с дисциплины».

После ноябрьского (1982 г.) Пленума творческая активность трудящихся заметно возросла, усилилось стремление глубже проанализировать прошлое и настоящее в жизни советского общества. Многие прежние представления (например, о построении в СССР развитого социализма) казались многим теперь устаревшими. Все видели положительные перемены в народном хозяйстве: укреплялись порядок и дисциплина (хотя и здесь не обошлось без перегибов), несколько улучшилась работа промышленности. Позитивные сдвиги были достигнуты в основном за счет общего подтягивания работы многих предприятий, за счет сокращения потерь, мобилизации ресурсов и возможностей, лежащих, как говорится, на поверхности. Нужны были научная оценка происходящего, разработка концепции и программы действий, призванных открыть широкий простор творческому потенциалу всех слоев трудящихся. Однако пришедший на смену Ю. А. Андропову (находившемуся у власти всего 15 месяцев) новый Генсек К. У. Черненко был человеком безынициативным и к тому же тяжело больным. Меры, принятые при Ю. А. Андропове, дали кратковременный успех. Продолжения реформ не последовало.

Подведем некоторые итоги. Каковы же последствия всех этих половинчатых, неосуществленных реформ? Какова цена административно-директивной экономики?

В 1971–1985 гг. прослеживается отрицательная динамика роста по важнейшим экономическим показателям: темпы роста национального дохода составили в восьмой пятилетке 41 \%, в девятой – 28, в десятой – 21, в одиннадцатой – 16,5 \%. Темпы роста производительности труда также снизились: с 39 \% в восьмой пятилетке до 16,3 \% в одиннадцатой. Тип экономического развития продолжал оставаться экстенсивным. За десятую и одиннадцатую пятилетки доля интенсивных факторов в развитии общественного производства увеличилась лишь с 33 \% до 40 \%. Директивная экономика явно подошла к пределу своих возможностей. Она становилась все более затратной. На каждый новый процент прироста продукции она требовала не только все больших средств (энергии, сырья, различных материалов), но и увеличения затрат рабочей силы.

К середине 80-х гг. стало очевидным, что система управления народным хозяйством, созданная в конце 20-х – 30-е гг. и слегка видоизмененная в последующие годы, практически превратилась в своеобразный «механизм торможения». Основными ее характеристиками являлись: во-первых, чрезмерная централизация, руководство экономикой велось посредством множества нормативных предписаний, мелочной регламентацией деятельности предприятий; во-вторых, оплата труда не была на прямую связана с ее результатами, определялась системой тарифных ставок и окладов, спущенных из центра; в третьих, цены на продукцию складывались не в результате рыночных механизмов, а устанавливались государственными органами ценообразования.

Права предприятий были крайне урезаны. Система управления сковывала самостоятельность и инициативу, порождала незаинтересованность в результатах труда. Складывающаяся кризисная ситуация в экономике отрицательно проявилась в социальной сфере, на повышении жизненного уровня народа. При этом следует учесть, что на протяжении длительного времени возможности советского государства в социальной сфере были существенно ограничены, приходилось на всем экономить в интересах восстановления и дальнейшего развития народного хозяйства, укрепления обороноспособности страны. В этих условиях сложился технократический, остаточный принцип решения социальных проблем. Господствовал примат тяжелой индустрии. Следует отметить, что задача повышения благосостояния народа провозглашалась партией главной в экономической политике. Процесс повышения уровня жизни во второй половине 60-х – начале 80-х гг. протекал противоречиво и неоднозначно.

С середины 60-х гг. был взят курс на повышение денежных доходов населения. В начале такая политика принесла положительные результаты. Население больше стало покупать и потреблять продуктов питания, обзаводиться предметами длительного пользования (легковые автомобили, холодильники, телевизоры и т.п.). Значительно улучшились жилищные условия: все меньше стало проживать в бараках и коммуналках. Положительные сдвиги произошли в структуре питания. Так, среднедушевое годовое потребление мяса выросло с 25 до 30 кг в начале 50-х гг. до 50–60 кг в 70-е гг. Значительно увеличилось потребление молока, яиц, рыбопродуктов. Происходило снижение в рационе питания картофеля и хлебопродуктов. Однако рост денежных доходов (средняя зарплата с 75 рублей в 1956 г. до 210 рублей в 1985 г.) продолжал все более отставать от производства товаров и услуг. В конце концов наступил своеобразный товарный голод, начались инфляционные явления. Это привело к снижению прироста реальных доходов на душу населения, который составил 5,9 \% в год в восьмой пятилетке и 2,1 \% – в одиннадцатой. Уже в 70-е гг. в некоторых областях страны начала вводиться талонная система распределения продуктов питания.

Сократились долевые выделения из государственного бюджета на жилищное строительство и здравоохранение. Очереди на получение жилья в 5–6 раз превышали вводимый жилой фонд. Следует заметить, что в 1960 г. СССР занимал по числу строящихся квартир на 1 тыс. жителей первое место в мире. Уменьшение ассигнований из госбюджета на здравоохранение не замедлило сказаться на продолжительности жизни. Если в 60-е гг. в СССР была самая низкая смертность в мире, а по продолжительности жизни мы шли в числе наиболее благоприятных стран (в СССР в 1969 г. она равнялась 69 годам), то к началу 80-х гг. мы уже находились на 35 месте в мире по этому показателю (67,7 года).

Фактически по большинству объективно измеряемых показателей условия улучшились. Но потребности росли гораздо быстрее, нежели возможности их удовлетворения. В среднем советские люди стали зарабатывать к началу 80-х гг. по 150–200 рублей в месяц, а не 30 как перед войной или 60–70 рублей, в начале 50-х гг. Но для удовлетворения сформировавшихся к этому времени потребностей средней советской семьи из двух взрослых работающих людей и двух детей было нужно, чтобы каждый работник в ней зарабатывал до 400 рублей в месяц. Половинчатость сдвигов в сфере благосостояния непосредственно вытекала из ограниченности экономических возможностей.

Отказ от радикальных экономических реформ тормозил рост производства, а значит, и того общего объема благ, способного удовлетворить постоянно растущие материальные и духовные потребности граждан, что наряду с командно-административными методами управления являлось сдерживающим фактором эффективного развития экономики.

Таким образом, сложился как бы замкнутый, порочный круг: стагнирующая, застойная экономика, какой она стала к середине 80-х гг., не способна была обеспечить работнику уровень жизни, отвечающий требованиям нового этапа научно-технической революции и социального прогресса. Это в свою очередь являлось одним из важнейших препятствий на пути подъема творческой трудовой активности трудящихся, что отрицательно сказывалось на использовании экономического и технического потенциала общества. Смена хозяйственного механизма управления вновь стала актуальной исторической задачей в развитии общества.