Название: Механика - учебное пособие (Анатолий Гаврилович Козлов)

Жанр: Технические

Просмотров: 1013


5.2. основы экономической теории контрактов

А.Е. Шаститко обращает внимание на три основополагающие экономические теории контрактов: теория управления поведением исполнителя (теория принципала–агента), самовыполняющиеся контракты и отношенческие контракты.

Основы теории управления поведением исполнителя (теории принципала–агента). Отношения управления поведением исполнителя (отношения принципала–агента) – это контракт, в рамках которого один или более субъектов (поручителей, принципалов) привлекают (нанимают) другого субъекта (исполнителя, агента) для выполнения действий (предоставления услуг) от их имени, что предполагает делегирование исполнителю некоторых прав принятия решений.

Для того чтобы проиллюстрировать определенные черты контрактной проблемы, кратко рассмотрим модель принципала–агента, или модель управления поведением исполнителя. Допустим, существуют два индивида: агент (исполнитель) и принципал (поручитель). Агент выбирает один из возможных видов действий, которые влияют и на его собственное благосостояние и на благосостояние принципала. Согласно этому положению принципал не может следить за действиями агента и видит только их результат. Однако любой данный результат зависит не только от действий агента, но и от случайных событий, обусловленных изменениями в окружающей среде (например, переменой погоды). В результате принципал не может сделать каких-либо определенных выводов о действиях агента, просто рассматривая данные о фактических результатах. Тем не менее при определенных предположениях

(т.е. информации о предпочтениях агента и функции распределения шоков) принципал может установить для агента схему вознаграждения, которая зависит от результатов. Кроме того, создается ситуация, в которой агент максимизирует не только свою собственную полезность, но и полезность принципала. Описанная модель принципала–агента является типом моделей, известных как «скрытые действия», и предполагает, что существует проблема «субъективного риска». Второй вариант – это тип моделей, известный как «скрытая информация», или «ухудшающий (неблагоприятный) отбор». Здесь агент, в отличие от принципала, перед заключением контракта провел некоторые наблюдения, а принципал ничего не знает об этом.

В экономической теории различают два направления исследований в области управления поведением исполнителя – нормативное и позитивное. Нормативное направление использует общепринятый микроэкономический модельный аппарат и акцентирует внимание на условиях максимизации целевой функции (полезности) при заданных ограничениях. К этому направлению относятся исследования проблем субъективного риска и стимулирующих контрактов в условиях определенности и неопределенности результата, а также ухудшающего отбора и стимулирующих контрактов для разных случаев поведения исполнителя и поручителя. В то же время позитивная теория больше внимания уделяет технологии мониторинга, связывания обязательствами в контексте различных форм контрактов и организаций. Позитивная теория поясняет, не какими должны быть стимулы исполнителя, а как поручитель и исполнитель решают проблемы настройки стимулов через дизайн контрактов и организаций5.

Самовыполняющиеся контракты. Самовыполняющимся называется контракт, обеспечение соблюдения условий которого не требует вмешательства субъекта, не являющегося участником данного контракта. Самовыполняемость обусловлена не столько моральными принципами, которыми руководствуются участники соглашения, сколько расчетом, основанным на оценке надежности контрагента и издержках использования третьей стороны (суда) как гаранта выполнения соглашения.

К. Менар содержание самовыполняемости трактует следующим образом: «Самовыполняющиеся контракты, или самовыполняющиеся пункты контрактов, – встроенные механизмы со специфическими характеристиками: они включают автоматические процедуры для их выполнения»6. Однако такая формулировка допускает различные варианты интерпретации, поэтому часто используется другой вариант: «...Самовыполняющимся называется контракт, если в случае нарушения одной стороной условий контракта единственным ответом другой является разрыв соглашения».

Для того чтобы соглашение было самовыполняющимся, каждый экономический агент должен достаточно высоко оценивать степень надежности контрагента. Степень надежности основывается на репутации контрагента. Репутация – нематериальный актив, ценность которого определяется той мерой, в какой контрагенты опираются на репутацию в оценке будущего поведения данного экономического агента. Репутация может рассматриваться как неявный (имплицитный) контракт.

Самовыполняющиеся контракты изучались, в частности,

Б. Клейном, представлены в обзорной книге Э. Фуруботна и

Р. Рихтера7. Рассмотрим сущность самовыполняющихся контрактов на основе работ Б. Клейна.

Чтобы минимизировать издержки явного (письменного) внесения в контракт всех непредвиденных обстоятельств, контракты умышленно разрабатывают неполными. Неполные контракты создаются как с целью распределения риска, обусловленного неопределенностью развития ситуации, так и для того, чтобы минимизировать поведенческий риск, связанный с потенциалом вымогательства. Трансакторы в своих интересах могут использовать явно не прописанные условия контракта для его оппортунистического нарушения. Оппортунистическое нарушение контракта может произойти, если, например, трансактор вынуждает своего партнера точно следовать условиям контракта при изменении ситуации на рынке.

Возможность возникновения вымогательства может быть предотвращена путем использования неявного механизма принуждения к выполнению контракта, например угрозы разрыва контрактных отношений и разглашения сведений о контрактной несостоятельности агента на рынке. Выполнение контракта будет неявно гарантировано и проблема вымогательства не возникнет, если индивид, сталкиваясь с разрывом отношений, ожидает получить в будущем такой поток квазиренты, настоящая дисконтированная стоимость которого больше, чем краткосрочная прибыль от нарушения контрактного соглашения. Контрактные отношения, таким образом, будут развиваться в пределах зоны самовыполняемости.

Зона самовыполняемости в любой момент времени определяется капитальной ценностью ожидаемого потока квазиренты в сравнении с краткосрочной прибылью от нарушения. Поток квазиренты состоит из доходов от трансакционно-специфических инвестиций, которые будут потеряны вследствие разрыва отношений, и повышенных издержек на покупку ресурсов и продажу услуг на рынке, после того как разрыв будет разглашен. Капитальная ценность ожидаемого потока квазиренты (или издержки капитала фирмы, использующей политику обмана своего партнера) называется капиталом торговой марки фирмы. Чем больше капитал торговой марки трансактора, тем больше зона самовыполняемости контракта.

Вероятность возникновения вымогательства может быть снижена путем прописывания таких условий, которые явно защищаются судом. Опираясь на судебную защиту, трансакторы могут сэкономить на требуемом капитале торговой марки, чтобы сделать контракт самовыполняющимся при данной зоне ex post условий, и могут изменить границы зоны самовыполняемости, чтобы точнее реагировать на рыночные изменения.

Путем спецификации в контракте явных, гарантированных судом условий, таких как определение качества продукции, трансактор законным путем ограничивает себя в отношении переменных, которыми он может манипулировать с целью вымогательства. Таким образом, возможности выхода трансакторов за пределы зоны самовыполняемости ограничены. Явные условия контракта экономят на требуемом капитале торговой марки, необходимом трансакторам для осуществления специфических инвестиций.

Явные контрактные условия также меняют границы зоны самовыполняемости, чтобы расширить спектр возможных ex post рыночных ситуаций, которые вероятно попадут в эту зону, где выполнение остается гарантированным. Этого добиваются путем записи таких условий контракта, которые наиболее точно соотносят действительный капитал торговой марки фирмы с возможными требованиями, касающимися различных состояний внешней среды. Трансактор, который по контракту будет обязан осуществлять специфические инвестиции, определяется на основе сравнения вероятных будущих требований сторон к торговой марке с капиталом торговой марки, имеющимся у каждого трансактора. Как правило, трансактор с меньшим капиталом торговой марки будет обязан осуществлять специфические инвестиции. «Необычные» условия контракта в деловой практике часто объясняются как средства, позволяющие сэкономить на ограниченном капитале торговой марки, которым располагают трансакторы.

Таким образом, трансакторы разрабатывают оптимальное контрактное соглашение, намеренно принимая решение ex ante оставить некоторые условия контракта точно не прописанными и для гарантии выполнения полагаясь на неявный механизм принуждения, связанный с торговой маркой. Трансакторы совместно обсуждают величину специфических инвестиций, которые они собираются осуществить (и, следовательно, столкнуться с потенциалом вымогательства), и определенные контрактные обязательства, которые они должны принять (при данном капитале торговой марки, принадлежащем трансакторам, это определит вероятность вымогательства). Рациональные трансакторы составляют эффективные контрактные соглашения, пытаясь минимизировать потенциал вымогательства при наименьших явных, контрактно определенных издержках и оптимально распределить этот потенциал между трансакторами в соответствии с их капиталом торговой марки и ожидаемыми событиями. Выбранные трансакторами явные условия контракта в совокупности с данной величиной капитала торговой марки трансакторов определяют размер и границы зоны самовыполняемости соглашений. До тех пор пока трансакторы находятся в пределах этой зоны, неявные условия контракта будут выполняться, а неверно записанные условия ex post корректироваться. Явные условия, которые определяют зону самовыполняемости, могут рассматриваться как контрактная конституция. Она не должна часто меняться, чтобы минимизировать ренту, рассеиваемую в процессе торгов за пересмотр условий контракта,

Отношенческие контракты. В новой институциональной экономической теории акцент сделан на неполный, или отношенческий контракт, который также является самовыполняющимся. Отношенческие контракты относятся к ситуациям, когда существует двусторонняя зависимость между экономическими агентами в связи со специфичностью используемых ресурсов. Вспомним, что специфичность актива предполагает получение дохода, устойчиво превышающего величину альтернативных издержек.

Существует два подхода к исследованию отношенческих контрактов. Первый, названный неоклассической теорией неполных контрактов, предполагает применение микроэкономического инструментария, изучает проблемы в случае независимого принятия решений, вертикальной интеграции и др. Второй подход можно назвать трансакционной теорией неполных контрактов, так как он основан на экономической теории трансакционных издержек7. Сравнительный анализ подходов представлен в табл. 5.2.

Таблица 5.2

Модели неполных контрактов: трансакционный и оптимизационный

(неоклассический) подходы

Измерение

Теория трансакционных

издержек

Оптимизационная теория

неполных контрактов

Поведенческие предпосылки

Ограниченная рациональность для всех экономических агентов, имеющих отношение к рассматриваемому контракту

Избирательность ограниченности рациональности: стороны контрактов полностью рациональны, судьи – ограниченно рациональны

Предпосылки

относительно

среды

Радикальная (структурная) неопределенность (неполная информация)

Ситуация риска или параметрическая неопределенность (полная информация)

Информационные предпосылки

Информационные асимметрии между всеми сторонами, связанными с заключением и обеспечением соблюдения контракта

Асимметричность информации между участниками контракта и третьими сторонами (в том числе судом)

 

 

Окончание табл. 5.2

Измерение

Теория трансакционных

издержек

Оптимизационная теория

неполных контрактов

Непосредственный источник неполноты контракта

Ограниченная рациональность, включая ограничения на вычислительные возможности и возможности кодификации условий контракта

Неверифицируемость третьей стороной переменных, имеющих отношение к выполнению контракта

Цели

моделирования

1. Дизайн структур управления сделками (определение межиндивидуальных и коллективных структур), содержащих возможности адаптации к непредвиденным событиям

2. Оценка уровня трансакционных издержек

3. Выявление сравнительных преимуществ институциональных альтернатив

1. Настройка стимулов ex ante посредством спецификации действий, соответствующих различным вариантам развития событий

2. Оценка оптимальности решений посредством сравнения результатов, полученных на основе использования того или иного набора правил с условиями полного контракта (уровень омертвленных затрат), в том числе минимизация отклонений уровня инвестиций от оптимального

Основной

вклад модели

1. Объяснение многообразия структур управления сделками

2. Анализ взаимодополняемости и взаимодействия различных механизмов управления сделками

Строгий анализ влияния институциональных рамок на эффективность контрактов в условиях экзогенности самих институциональных рамок

Аналитические

границы

Методологические трудности, связанные с обобщением гипотезы относительно ограниченности рациональности и объяснением всех обеспечивающих координацию устройств с точки зрения их сравнительных преимуществ и изъянов

Логическая непоследовательность, в частности, произвольная предпосылка об ограниченности рациональности судей наряду с полной рациональностью контрагентов

 

Рациональность экономических агентов кроме всего прочего состоит в том, что они осознают возможность возникновения в будущем непредсказуемых событий, что потребует адаптации планов, действий (как индивидуальных, так и в рамках организации). Игнорирование возможности возникновения непредсказуемых обстоятельств означает недооценку необходимости адаптации к ним, а также отказ от создания действенного механизма, инкорпорирующего новую информацию в систему организационного знания и тем самым изменяющего последнее. В конечном счете результатом могут стать нарушение координации и дезорганизация.

Институциональным устройством, позволяющим обеспечить гибкость и адаптируемость к изменяющимся условиям, является неполный контракт, содержащий не столько предписания относительно того, какие действия и в какое время должны предпринимать заключившие его стороны, сколько процедуры разрешения спорных вопросов, порождаемых изменениями во внутренней и внешней среде и соответственно – относительных цен. Однако в этом случае неполнота контракта определяется не тем, доступна или нет информация о его условиях третьей стороне, в частности суду, как в оптимизационных неполных контрактах. Здесь ограниченная рациональность на стороне суда вполне сочетается с неограниченной рациональностью экономических агентов, которые участвуют в контракте. Вместе с тем последовательное применение предпосылки об ограниченной рациональности предполагает, что участники контракта не могут с достаточной степенью точности предсказать будущее. В этом случае следствием рациональной неосведомленности является конструирование набора правил, которые позволяют справиться с проблемами координации в связи с возникновением непредвиденных обстоятельств. Данные правила включают такие компоненты, как: схемы стимулирования и принуждения с учетом издержек определения вклада каждого из участников контракта в создание потока квазиренты; механизмы наблюдения (верификации); процедуры разрешения спорных вопросов в случае добросовестной и в то же время различной интерпретации контрагентами одной и той же ситуации.

Важные аспекты теории О. Уильямсона понимаются как теория неполных контрактов. В этих исследованиях асимметричная информация после заключения контракта (субъективный риск) играет важную роль, но проблема неполного контракта не идентична проблеме управления поведением исполнителя с асимметричной информацией. В стандартной модели принципала–агента стороны договариваются только один раз, но раз и навсегда. Предполагается, что после заключения контракта обе стороны без проблем выполняют свои обязательства. Ex post оппортунизм либо исполнителя, либо поручителя не играет никакой роли. Этот результат можно объяснить следующим образом: есть уверенность, что выполнение (проверяемых) обязательств будет осуществлено с помощью судов в точно предвиденном направлении (т.е. с определенностью). Критика О. Уильямсоном этого подхода «моделирования механизма контракта» основывается на двух ключевых моментах. С одной стороны, он доказывает, что поручитель не полностью информирован обо всех будущих событиях и о предпочтениях агента. Поручитель действует не с совершенной, а с ограниченной рациональностью. С другой стороны, О. Уильямсон отрицает, что оппортунизм агента не играет роли ex ante или ex post. А. Алчиян и С. Вудворд в своей рецензии на книгу О. Уильямсона добавляют, что оппортунизм включает честное несогласие. Даже когда обе стороны признают добрую волю другой, разные, но честные чувства могут привести к спорам, очень дорогим для разрешения. Оппортунизм также распространяется на вымогательство со стороны одного или другого контрагента9.

Представляя свою концепцию проблемы контрактации, О. Уильямсон подходит критически к теории полных контрактов принципала–агента. Он показывает, что последняя хотя и демонстрирует определенные улучшения по сравнению с более ранней теорией контрактации на вероятностных рынках, но еще подвержена двум ограничениям, свойственным более ранней теории. Обе теории предполагают, что договаривающиеся стороны ведут ex ante переговоры, заключают всеобъемлющие соглашения, предусматривающие все возможные и проверяемые обстоятельства, и что судебный порядок улаживания конфликтов эффективен. Подход трансакционных издержек О. Уильямсона рассматривает в качестве центрального момента выполнение контракта и ставит под вопрос совершенную эффективность судебного принуждения.

В дополнение к «судебному порядку» он анализирует практику, реально наблюдаемую в бизнесе. Центральная идея, выдвинутая в работе О. Уильямсона, может быть изложена следующим образом: «Дополняя... содержащийся в других концепциях экономической эффективности анализ отношений собственности и состыковки стимулов, теория трансакционных издержек утверждает, что ex post институты поддержки контракта имеют важное значение»10.

Таким образом, стороны используют отношенческий контракт, чтобы минимизировать общие издержки наблюдения и адаптации к постоянно меняющейся окружающей среде. Важен также вопрос о регулирующем содержании «конституции», связанной с отношенческим контрактом. Трудность состоит в том, что, с одной стороны, должны быть рассмотрены гарантии и их обеспечение, а с другой – связи между этими элементами и ожидаемым поведением всех сторон. Не только права собственности, но и их гарантии систематически влияют на распределение и использование благ. Дело в том, что права собственности рассматриваются как условия владения, которые дополнены особенными гарантийными средствами, включая частные гарантии. В ситуации положительных трансакционных издержек гарантии могут оказывать сильное влияние на применяемую структуру управления и общую организацию фирмы. Поэтому теория трансакционных издержек действительно способна объяснить разнообразие организационных структур, однако многие вопросы еще ждут внимания исследователей институциональной структуры общества. Отношенческий контракт важен для понимания теорий О. Уильямсона, В. Голдберга и других представителей новой институциональной экономики, но, кроме того, он достаточно важен для дальнейшего развития микроэкономической теории11.

На примере неполных контрактов, проблематика которых продолжает вызывать дискуссии между представителями неоклассического и нового институционального направлений, можно показать комплекс возникающих перед экономическими агентами проблем, взяв за основу подход, сформулированный О. Уильямсоном и представленный А.Е. Шаститко12.

Во-первых, существуют трудности в определении полного набора вероятных событий, которые должны быть учтены при планировании взаимодействия между людьми. Наборы вероятных событий для каждого экономического агента могут не совпадать.

Во-вторых, даже если это множество в целом определено и одинаково для заинтересованных сторон, могут возникать проблемы со спецификацией каждым из действующих лиц вероятных событий.

В-третьих, и это уже относится к проблеме коммуникации, даже если каждое из действующих лиц в состоянии специфицировать любое из возможных событий, то это еще не означает, что они будут специфицированы одинаково. Таким образом, исходное понимание того или иного события может быть (и чаще всего является) различным.

В-четвертых, совпадение спецификаций еще не означает решения комплекса вопросов, связанных с неполнотой контрактов, так как не предполагает автоматически одного и того же определенного набора согласованных действий для каждого в зависимости от того или иного вероятного события.

В-пятых, даже при условии положительного решения вопросов, обозначенных в первых четырех пунктах, возникает проблема коммуникации ex post. Прежде всего, это относится к идентификации наступившего события как одного из специфицированных

ex ante.

В-шестых, возникает зеркальная проблема, обозначенная в четвертом пункте: выполнены ли именно те действия, которые должны быть совершены каждым из участников контракта.

В-седьмых, неполнота контракта становится более серьезной проблемой, если принять во внимание не только ограниченность рациональности заинтересованных сторон, но и возможность оппортунистического поведения, которое в условиях асимметричного распределения информации создает дополнительные сложности в решении вопросов, обозначенных в первых шести пунктах. Причем оппортунизм может проявляться в отношении как контрагента, так и гаранта соглашения, особенно если существует возможность переложить часть издержек в урегулировании спорных вопросов ex post на суд или на применяющего квазисудебные процедуры регулятора, не затрачивая дополнительных ресурсов для разработки условий контракта, позволяющих урегулировать соответствующий вопрос ex ante.

В-восьмых, суды далеко не всегда в состоянии адекватно разрешить спор, возникающий между экономическими агентами в подобных ситуациях, что и являлось предметом внимания в первых моделях неполных контрактов в неоклассической версии.

Разнообразие контрактов и механизмы управления трансакциями. В книге О. Уильямсона в ряду основных решается вопрос: как можно объяснить существующее разнообразие контрактных форм? Ответ таков: «Теория трансакционных издержек утверждает, что подобное разнообразие в основном объясняется основополагающими различиями в атрибутах трансакций. Эффективность целей обеспечивается посредством дифференцированной состыковки структур управления с атрибутами трансакций»13.

О. Уильямсон утверждает, что достаточная степень неопределенности существует в системах для того, чтобы оправдать адаптивный и последовательный процесс принятия решений индивидами или фирмами. Фирмы должны организовывать свои деловые взаимоотношения, принимая во внимание специфичность активов и частоту трансакций как главные факторы, влияющие на выбор. Эти свойства учитываются для определения положения организации между полюсами классического и отношенческого контрактов. Делается вывод: рынок как управленческая структура экономически выгоден в отсутствие трансакционно-специфических инвестиций, в условиях регулярно повторяющихся или случайных трансакций. При этих условиях соответствие сторон друг другу несущественно, главное содержание сделки определяется формальными условиями контракта, используются правовые нормы. Другими словами, описанные действия соответствуют классическому контракту (табл. 5.3)14.

Таблица 5.3

Виды контрактов и механизмы управления трансакциями

Частота

сделок

Специфичность ресурсов

общего

назначения

малоспецифические

идиосинкразические

Единичные

Классический (управление посредством механизма цен)

Неоклассический (трехсторонняя структура

управления)

Неоклассический/отношенческий

(двусторонняя структура управления)

Спорадические

Классический

(управление посредством механизма цен)

Неоклассический (трехсторонняя структура

управления)

Неоклассический/отношенческий

(двусторонняя структура управления)

Регулярные

(непрерывные)

Классический

(управление посредством механизма цен)

Отношенческий (двусторонняя

структура

управления)

Отношенческий

(односторонняя структура

управления)

 

Если активы малоспецифические или идиосинкразические, а частота сделок – единичная или спорадическая, более эффективными оказываются неоклассические контракты, обеспечивающие гибкость взаимодействия и адаптацию к изменениям среды при сохранении автономности агентов. Однако требуется трехсторонняя структура управления, для разрешения конфликтов нужна третья сторона, а именно арбитражные или специализированные суды.

Проблема существенно меняется, когда рассматриваются трансакционно-специфические инвестиции, а взаимодействие осуществляется на регулярно повторяющейся основе. В таких случаях отношенческий контракт более уместен. О. Уильямсон говорит о двух организационных формах: двустороннем управлении и объединенном управлении (или односторонней структуре управления). Двустороннее управление означает, что стороны остаются формально самостоятельными, хотя механизм цен дополняется объемами и графиками поставки, т.е. долгосрочными двусторонними контрактами. При одностороннем управлении рыночные трансакции превращаются во внутрифирменные, происходит вертикальная интеграция вперед и/или назад. В обоих случаях имеет место фундаментальная трансформация и частный порядок улаживания конфликтов. Заключающие контракт ограниченно рациональные стороны обсуждают вопросы и соглашаются на подходящие организационные средства для своих взаимоотношений.

Гипотеза состоит в том, что стороны будут формулировать контрактную конституцию таким образом, чтобы минимизировать издержки адаптации к постоянно изменяющимся условиям экономической среды. Цель заключается в том, чтобы найти эффективную конституцию для отношенческого контракта, которая предполагает достижение желаемого результата с минимально возможными общими трансформационными и трансакционными издержками. По словам О. Уильямсона, необходимо организовать трансакции так, чтобы сэкономить на ограниченной рациональности и одновременно защититься от оппортунизма. Таким образом, вертикальная интеграция (посредством поглощения, слияния, создания собственного производства с нуля) рассматривается не только как стремление фирмы к максимизации экономической прибыли, но и как средство экономии на трансакционных издержках.

В. Голдберг в 1980 г. писал «Модель отношенческого обмена уделяет внимание множеству фирм, часто рассматриваемых в стандартной микроэкономике. Она также предполагает, что во многих контекстах значение вопроса статической оптимальности, с которым экономисты обычно имеют дело, было переоценено. Стороны будут готовы абсорбировать большое количество очевидной статической неэффективности в преследовании своих отношенческих целей»15. Главная идея приведенной цитаты заключается в том, что теория неполных контрактов и отношенческого обмена отвергает любую модель, основанную на статической определенности, и связана с оптимизацией во времени. В аналитическом плане это изменение плодотворно, но многие экономисты предлагают более точно сформулировать проблему оптимизации. Когда рассматривается поведение фирмы, возможно, недостаточно сказать, что цель состоит просто в минимизации суммы производственных и трансакционных издержек. Предполагается ли, что эта процедура ведет к максимизации прибыли? Или, если цель фирмы состоит не в максимизации прибыли, то тогда в чем? По сути дела, должно быть выяснено: есть ли у фирмы постоянная, хорошо определенная целевая функция.

В современных условиях деловые фирмы часто имеют сложные структуры и практически стремятся к разделению дохода и прав контроля в организации среди множества разных людей. Поэтому действия фирм при прочих равных условиях зависят от того, какие индивиды принимают решения в фирме, каковы персональные задачи и планируемые горизонты этих индивидов, как поведение принимающих решение людей контролируется другими заинтересованными сторонами в организации и т.д., а также каковы факторы, влияющие на вознаграждения, предназначенные для различных членов фирмы. Действительно, внутренняя организация фирмы влияет на распределение выгод и поэтому на индивидуальное поведение. При определенных структурах прав собственности проводимая политика может и не быть направленной на минимизацию суммы производственных и трансакционных издержек фирмы. Более того, в мире с асимметричной информацией, большой неопределенностью и частыми экзогенными шоками для предупреждения отклонений от строгой минимизации издержек нельзя полагаться на действие совершенной конкуренции. Поэтому высказывается мнение, что для лучшего понимания факторов, формирующих институциональные соглашения, в том числе контрактные, необходимо обратить внимание на другие аспекты, а не только на трансакционные издержки и атрибуты трансакций. В этом, возможно, будет состоять совершенствование институциональной экономической теории.