Название: Очерки по истории России XX век ( М. В. Шиловский)

Жанр: История

Просмотров: 1668


§ 2. нэп

В самом руководстве не было единства в понимании сущности НЭПа. Отвергались или брались под сомнение возможности новой экономической политики как метода и как плана строительства социализма. Учитывая критическую ситуацию в стране, многие лидеры партии считали необходимым сделать уступку крестьянству, поэтому новая экономическая политика рассматривалась ими главным образом с точки зрения тактики, а не долговременного стратегического курса, как некая передышка между двумя непосредственными штурмами капитализма – «военным коммунизмом» и началом пролетарских революций в других странах. Продолжительность нового курса ставилась в зависимость от перспективы мировой революции на Западе. Господствовало мнение, что в ходе мировой революции отпадет надобность в новой экономической политике, что у советского строя появятся возможности подлинного строительства социализма. Характеризуя сущность новой экономической политики, Ленин считал, что нормальные отношения должны быть такими, чтобы пролетариат держал в своих руках крупную промышленность с ее товарами и удовлетворял крестьянство, не только давая ему средства к жизни, но и облегчая его положение, делая его лучше, чем при капитализме. НЭП предполагал не только укрепление союза с крестьянством, но и временное допущение капиталистических элементов, свободу торговли, свободу частного предпринимательства. Основные направления новой экономической политики таковы.

Замена продразверстки продналогом. Вместо продразверстки, проводившейся в годы войны и означавшей безвозмездное изъятие части продуктов у крестьян по разверстке, вводился фиксированный продовольственный налог значительно меньших размеров, что позволяло иметь излишки продуктов для продажи.

Введение свободной торговли. Свободная торговля позволяла иметь доход при продаже товаров, вызывала заинтересованность в производстве товаров, значительно активизировала развитие товарно-денежных отношений и обмен между городом и деревней.

Передача в частную собственность мелких и средних предприятий, производящих товары народного потребления. Эта мера стимулировала производство промышленных товаров для обеспечения товарообмена между городом и деревней, способствовала быстрому восстановлению промышленности.

Создание коммерческих банков. Для развития предприятий требовались кредиты, а коммерческие банки оказали значительную помощь в налаживании товарно-денежных отношений в восстановительный период.

Образование концессий и совместных предприятий с участием иностранных фирм. Хотя эта мера не оказала существенного влияния, потому что зарубежные государства, прежде всего экономически развитые, с большой подозрительностью относились к советской стране, однако путь для привлечения иностранного капитала был открыт.

Финансовая реформа. Это была жизненно важная мера, которая позволяла стабилизировать товарно-денежные отношения, ликвидировать инфляцию, повысить роль государства как гаранта новой экономической политики. К началу 20-х гг. в стране имело хождение огромное количество денежных знаков как царских, так и выпущенных правительством Керенского, а также совзнаков. Один рубль 1913 г. соответствовал по покупательской способности 28 млн руб. в 1921 г.

Многими коммунистами введение новой экономической политики переживалось не менее остро, чем подписание Брестского мира. Допущение капиталистических элементов в народном хозяйстве, свободный товарообмен рассматривались как забвение революционных идеалов. Строить социализм, используя товарно-денежные отношения, конкуренцию, частную инициативу, иностранный капитал, казалось совершенно немыслимым. Резко отрицательную позицию в отношении новой экономической политики занимали Л. Троцкий, Л. Каменев, Г. Зиновьев, Е. Преображенский и многие другие видные деятели партии того времени. Однако, учитывая ситуацию, Ленин подчеркивал, что НЭП вводится всерьез и надолго. А это означало не просто смену тактики, а коренной поворот в идеологии построения социализма. Под допущением элементов капитализма в те годы понимались не только разрешение частного предпринимательства, но и использование товарно-денежных отношений, хозрасчет, индивидуальная сдельщина и т.п. В реальной практике эти элементы способствовали возрождению экономики и ее ускоренному развитию, и прежде всего налаживанию прочных экономических связей между городом и деревней, укреплению союза рабочего класса и крестьянства. Социализм строился в стране с преимущественно крестьянским населением. По мнению теоретиков II Интернационала, это было практически безнадежным делом.

В НЭПе, в кооперации Ленин видел единственный путь к достижению социалистических целей. Обоснование Лениным роли кооперации и учение о кооперации давало возможность активного включения многомиллионного крестьянства в строительство социализма. По мысли Ленина, диктатура пролетариата выступала не только и не столько как насилие, а в первую очередь как организующее и сплачивающее общество начало, позволяющее превратить гражданскую войну в гражданский мир. Ленин был уверен, что 10–20 лет нормальных отношений с крестьянством дадут возможность построить основы социализма.

Важной частью восстановления экономики была финансовая реформа. Главными ее направлениями были следующие: во-первых, увеличение размеров товарооборота, прежде всего через развитие всех видов торговли; во-вторых, сокращение и затем полная ликвидация бюджетного дефицита путем резкого сокращения расходов и всемерного увеличения доходов государства, развитие налоговой системы, что в свою очередь должно было свести на нет роль эмиссии. В последних числах ноября 1922 г. первые банкноты новой советской валюты («червонцы») были выпущены в обращение. Они приравнивались к царской золотой десятирублевой монете, причем на 25 \% своей суммы обеспечивались золотом, другими драгоценными металлами и иностранной валютой по курсу на золото, а на 75 \% – легко реализуемыми товарами и краткосрочными обязательствами. Червонцы, которые категорически запрещалось использовать для финансового дефицита, первоначально предназначались исключительно для кредитования промышленности и коммерческих операций в сфере оптовой торговли. Выпуск «золотых банкнот» ознаменовал собой перелом в развитии финансового хозяйства Республики. Хотя на 1 января 1923 г. доля червонцев в денежной массе составляла всего 3 \%, со второго полугодия они практически полностью вытеснили другие денежные знаки из сферы крупного хозяйственного оборота. В деревне интерес к червонцам оказался настолько велик, что уже осенью многие из крестьян категорически отказывались продавать свой хлеб за другие банкноты и лишь ради того, чтобы заполучить «золотую банкноту», были готовы отдать урожай даже дешевле рыночных цен. Интересно, что, когда летом 1922 г., выступая на международной экономической конференции в Гааге, Г. Сокольников указывал на начавшийся процесс финансового оздоровления Советской России и предстоящую организацию экспорта хлеба, его заявления воспринимались с глубоким недоверием. Так, премьер-министр Великобритании Д. Ллойд-Джордж в своей речи в палате общин утверждал, что русские деньги – это «сплошная шутка» и если Европой «ничего не будет предпринято, и притом в ближайшем будущем, то Россия вернется к первобытным условиям».

Прошло совсем немного времени, и Запад с изумлением вынужден был признать, что наиболее важными событиями года в мировой экономике оказались, пожалуй, выпуск советских червонцев и появление российского хлеба на зарубежном рынке. Устойчивость советской банкноты поддерживалась тем, что в рамках внешнего торгового оборота, благодаря значительному пополнению своих валютных запасов, Госбанк был в состоянии безотказно обменять каждый предъявленный ему червонец на иностранную валюту по твердому курсу. Кроме того, уже в конце 1922 г. в стране были узаконены валютные операции, созданы фондовые биржи, где осуществлялись операции по продаже и покупке инвалюты и золота, а также облигаций государственных займов по свободно складывающемуся курсу. Для повышения вольного курса червонца в случае, если он опускался ниже официального паритета на иностранную валюту, Госбанк выбрасывал на рынок определенное количество валютных ценностей, а если курс поднимался выше валютного паритета, Госбанк, наоборот, скупал золото и инвалюту на бирже, выпуская для этого дополнительное количество червонцев. В результате в течение 1923 г. происходил процесс повышения стоимости советской валюты по отношению к иностранным, курс которых, наоборот, падал. Все это производило поистине ошеломляющее впечатление как внутри страны, так и за рубежом. Уже в 1925 г. советский червонец официально котировался на валютных биржах Австрии, Италии, Китая, Монголии, Персии, прибалтийских государств и Турции, причем широкие полуофициальные операции с советской банкнотой производились также в Англии, Германии, Польше, США и других странах. Например, на нью-йоркской бирже, по сообщению агентства Юнайтед Пресс, червонцы котировались выше всякой другой европейской валюты.

Решающими актами заключительного этапа денежной реформы стали выпуск весной 1924 г. казначейских билетов и чеканка разменной серебряной и медной монеты. Одновременно была прекращена эмиссия совзнаков и установлен их фиксированный курс в твердой валюте: 50 тыс. руб. образца 1923 г. приравнивались к 1 руб. золотом. Срок хождения совзнаков был продлен до 10 мая, а прием их кассами Наркомфина и Госбанка – до 31 мая. Хотя вследствие недооценки спроса на казначейские билеты пришлось преодолевать серьезный разменный кризис, к началу июня советская денежная реформа в основном была завершена. В результате осуществления новой экономической политики началось восстановление промышленности. Определенные успехи были достигнуты в металлургии и машиностроении. Преодолевалась разруха на железнодорожном транспорте. Крестьянство с большим удовлетворением встретило новую экономическую политику и энергично взялось за восстановление сельского хозяйства. С помощью государства, которое уже в 1921 г. предоставило большое количество сельскохозяйственных орудий, крестьяне успешно провели весенний сев.

Однако тогда страну постигло стихийное бедствие. В результате засухи и неурожая на Украине, Северном Кавказе, в Поволжье и ряде других районов начался голод. Для преодоления страшного бедствия была создана Центральная комиссия помощи голодающим (Помгол) во главе с М. И. Калининым. Население пострадавших от засухи губерний полностью освобождалось от налогов. До конца 1921 г. туда было направлено 12 млн пудов семян. Важной мерой явилась эвакуация голодавших в урожайные губернии. Всего было эвакуировано примерно 650 тыс. человек. Рабочие отчисляли часть своего заработка в пользу голодавшего населения. Проводились субботники и воскресники, заработанные деньги направлялись трудящимся пострадавших от засухи районов. 13 июля 1921 г. во все страны мира было передано обращение А. М. Горького «Ко всем честным людям!» с призывом всемерно оказывать продовольственную, медицинскую и другую помощь голодавшему населению страны. В первой половине августа 1921 г. в Берлине был создан «Заграничный комитет для организации международной помощи голодающим Советской России». Вскоре комитеты помощи возникли во многих странах мира. Со всех концов мира в Советскую Россию шла продовольственная и денежная помощь. В 1921–1922 гг. в Советскую Россию поступило продовольствия, товаров и денежных пожертвований на сумму свыше 5 млн долларов.

Первые итоги новой экономической политики были подведены на девятом Всероссийском съезде Советов, состоявшемся в Москве 23–28 декабря 1921 г. Наряду с успехами были и трудности. Так, в 1923 г. в стране возник «кризис сбыта» промышленной продукции. При остром спросе на промышленные товары склады оказались забитыми продукцией, которая не находила сбыта. Причиной такого положения были так называемые «ножницы» цен – разрыв в ценах на промышленные и сельскохозяйственные товары. В то время как цены на промышленные товары превышали довоенные в несколько раз, цены на хлеб были ниже существовавших в 1913 г. Крестьяне резко сократили покупку промышленных товаров. Разница в ценах была обусловлена тем, что сельское хозяйство требовало меньших затрат на восстановление, чем промышленность, и оно быстро приближалось к довоенному уровню. В промышленности же была низка производительность труда и высока себестоимость продукции. Государство провело ряд мероприятий, способствовавших росту закупок хлеба и повышению заготовительных цен на продукты сельского хозяйства. Крестьянам предоставлялись более дешевые кредиты. Увеличилась заработная плата рабочих и служащих. В конце 1923 – начале 1924 гг. были снижены цены на промышленные товары массового потребления. В результате принятых мер произошло существенное сближение уровней цен на промышленные и сельскохозяйственные товары, и хотя «ножницы» еще не были полностью ликвидированы, «кризис сбыта» в середине 1924 г. был в основном преодолен; создались благоприятные условия для быстрого восстановления и дальнейшего развития народного хозяйства. К 1925 г. восстановление экономики было в основном завершено. Валовая продукция крупной промышленности в 1925 г. составила 75 \% к 1913 г., увеличившись за годы восстановительного периода в 5,5 раза. Расширялся государственно-кооперативный товарооборот. Успешно проходило восстановление сельского хозяйства. Посевные площади, урожайность, валовой сбор хлеба в 1926 г. превзошли довоенный уровень. Валовая продукция сельского хозяйства составила 118 \% к 1913 г. Особенностью социального развития деревни в этот период было «осереднячивание» крестьянства.

Для граждан Советской республики годы с 1923 по 1926 были временем надежд и ожиданий. Это была, несмотря на многочисленные проявления недовольства в разных районах страны, одна из самых спокойных эпох в советской истории. Страна выздоравливала, приходила в себя, с ужасом вспоминая минувшие годы бедствий, оплакивая миллионы смертей, надеясь на будущее. Подводя итоги этого периода, следует отметить, что Советская Россия имела:

восстановленную промышленность с довоенным уровнем производства;

восстановленный транспорт, работающий без перебоев;

твердую валюту;

восстановленный и организованный рабочий класс, на 300 тыс. человек больше, чем в 1922 г.;

восстановленные посевную площадь и сельское хозяйство.

Экономические успехи политики, начатой в марте 1921 г., были несомненными. Она позволила восстановить народное хозяйство страны. Развитие экономики страны в рамках нэпа осуществлялось с 1921 по 1929 гг. За этот период была не только восстановлена экономика, но и начался подъем хозяйства страны, основанный на планах, разработанных XIV и XV съездами ВКП (б). Однако новая экономическая политика не смогла решить возлагавшихся на нее задач. Уже к середине 20-х гг. проявились недостатки рыночной экономики, введенной в период НЭПа. Свободная торговля затрудняла контроль над доходами торговцев и предпринимателей и средства, поступавшие в виде налогов в казну, были явно недостаточными. Государство увеличивало налоги с крупных товаропроизводителей, что приводило к уменьшению производства. Рыночники всячески стремились укрывать доходы. В то же время насущной задачей становилось ускоренное создание собственной развитой промышленности. Дореволюционная Россия более 80 \% машин и механизмов ввозила из-за границы, продавая хлеб. Положение усугублялось тем обстоятельством, что в результате экономического кризиса мировые цены на зерно постепенно падали, достигнув к 1930 г. самого низкого уровня. В этот же период значительно обострилась международная обстановка. В 1922 г. в Италии, в 1923 г. в Болгарии произошли фашистские перевороты, усиливались позиции фашистов в Германии, милитаристских кругов в Японии. Нарастала угроза новой мировой войны, а Красная Армия, сокращенная до 500 тыс. человек, имела к концу

20-х гг. на вооружении лишь несколько десятков танков и бронемашин, несколько сот самолетов. Собственная танковая и авиационная промышленность отсутствовала.

К 1927 г. вновь возникла диспропорция между сельским хозяйством и промышленностью, городом и деревней. В стране насчитывалось 25 млн крестьянских хозяйств, имевших в среднем по 4–5 га посевных площадей. Треть хозяйств были безлошадными, не имели инвентаря. Основу хозяйствования составлял ручной труд. Крупными товаропроизводителями на селе были кулаки, составлявшие около 900 тыс. хозяйств. Они владели 20 \% земли и 30 \% сельскохозяйственных машин, давали значительную часть товарного хлеба. Однако, как и все частные хозяйства, они стремились его продать с большой выгодой, прятали и даже уничтожали его, отказываясь продавать по государственным ценам. Острый хлебозаготовительный кризис 1926–1928 гг. вызвал введение продовольственных карточек в 1928 г. и принятие некоторых чрезвычайных мер по решению продовольственной проблемы. Уменьшение товарооборота, отсутствие средств вело к снижению объемов производства промышленных товаров. Значительно выросла безработица, достигшая к 1928 г. 1,5 млн человек. В результате острых политических дискуссий, столкновения мнений на XIV (1925 г.) и XV (1927 г.) съездах ВКП (б), XVI партконференции (1929 г.) и Пленумах Центрального Комитета победило радикальное направление, определившее пути перехода к быстрой индустриализации страны за счет внутренних резервов, что привело к свертыванию НЭПа. Это выражалось в следующем:

– отказе от свободной рыночной торговли и переходу к государственной торговле;

– в национализации частных предприятий и коммерческих банков;

– создании вместо единоличных крестьянских хозяйств сельскохозяйственных кооперативных предприятий, подконтрольных государству;

– в концентрации всех денежных средств в руках государства и проведении индустриализации по единому государственному плану. Решение этих радикальных задач проходило в сложной международной и внутриполитической обстановке, в условиях крупных социально-классовых сдвигов и острой политической борьбы.

 

Свидетельствуют документы

«Политическое завещание» Ленина

«Политическим завещанием» В. И. Ленина в широком смысле слова именуют ряд статей и писем, продиктованных им своим секретарям в период с 23 декабря 1922 по 2 марта 1923 г., – после того как ухудшение самочувствия показало ему, что он не сможет участвовать в грядущем съезде партии, и до того времени, когда дальнейшее ухудшение окончательно вывело его из политической борьбы. Все эти работы («О придании законодательных функций Госплану», «К вопросу о национальностях или об “автономизации”», «О нашей революции», «Как нам реорганизовать Рабкрин») были адресованы XII съезду партии, состоявшемуся в апреле 1923 г., и содержали ленинские мысли по важнейшим, с его точки зрения, вопросам текущего момента. Но наиболее интересной частью «Ленинского завещания» является «Письмо к съезду», лишь зачитанное (но не опубликованное) на XIII съезде (в мае 1924 г., уже после смерти его автора).

«Письмо к съезду» продиктовано Лениным в декабрьские дни, сразу после острейшего приступа, когда ему разрешали диктовать не более 5–10 минут в день. Не будучи уверенным, что ему отпущено еще хотя бы несколько дней, он торопился кратко сказать все самое важное для партии и для государства, которые были созданы им и стали смыслом его жизни. Помимо постановки вопросов, развернутых затем в ряде статей, Ленин дал в «Письме к съезду» личные характеристики некоторым представителям партийной верхушки. Широким кругам эти материалы стали известны лишь в 1956 г.

Личные характеристики не случайно дополнены у Ленина соображениями по реформированию государственных органов. И личные оценки, и политические советы направлены на преодоление существенных трудностей в развитии страны. Советы Ленина не были учтены его соратниками – значит, они в большинстве своем этих трудностей в 1923 г. еще не осознали. Тем важнее понять, что увидел Ленин через пять лет после прихода к власти и как он предлагал с этим справиться. Интересно также подумать, какие последствия могло бы иметь принятие ленинских предложений XII съездом, как это повлияло бы на судьбу страны.

Письмо к съезду

23 декабря 1922 г.

Я советовал бы очень предпринять на этом съезде ряд перемен в нашем политическом строе.

Мне хочется поделиться с вами теми соображениями, которые я считаю наиболее важными.

В первую голову я ставлю увеличение числа членов ЦК до нескольких десятков или даже до сотни. Мне думается, что нашему Центральному Комитету грозили бы большие опасности на случай, если бы течение событий не было бы вполне благоприятно для нас (а на это мы рассчитывать не можем), – если бы мы не предприняли такой реформы.

Затем, я думаю предложить вниманию съезда придать законодательный характер на известных условиях решениям Госплана, идя в этом отношении навстречу тов. Троцкому, до известной степени и на известных условиях.

Что касается до первого пункта, т. е. до увеличения числа членов ЦК, то я думаю, что такая вещь нужна и для поднятия авторитета ЦК, и для серьезной работы по улучшению нашего аппарата, и для предотвращения того, чтобы конфликты небольших частей ЦК могли получить слишком непомерное значение для всех судеб партии.

Мне думается, что 50–100 членов ЦК наша партия вправе требовать от рабочего класса и может получить от него без чрезмерного напряжения его сил.

Такая реформа значительно увеличила бы прочность нашей партии и облегчила бы для нее борьбу среди враждебных государств, которая, по моему мнению, может и должна сильно обостриться в ближайшие годы. Мне думается, что устойчивость нашей партии благодаря такой мере выиграла бы в тысячу раз.

 

24 декабря 1922 г.

Под устойчивостью Центрального Комитета, о которой я говорил выше, я разумею меры против раскола, поскольку такие меры вообще могут быть приняты. Ибо, конечно, белогвардеец в «Русской Мысли» (кажется, это был С. С. Ольденбург) был прав, когда, во-первых, ставил ставку по отношению к их игре против Советской России на раскол нашей партии и когда, во-вторых, ставил ставку для этого раскола на серьезнейшие разногласия в партии.

Наша партия опирается на два класса и поэтому возможна ее неустойчивость и неизбежно ее падение, если бы между этими двумя классами не могло состояться соглашения. На этот случай принимать те или иные меры, вообще рассуждать об устойчивости нашего ЦК бесполезно. Никакие меры в этом случае не окажутся способными предупредить раскол. Но я надеюсь, что это слишком отдаленное будущее и слишком невероятное событие, чтобы о нем говорить.

Я имею в виду устойчивость, как гарантию от раскола на ближайшее время, и намерен разобрать здесь ряд соображений чисто личного свойства.

Я думаю, что основным в вопросе устойчивости с этой точки зрения являются такие члены ЦК, как Сталин и Троцкий. Отношения между ними, по-моему, составляют большую половину опасности того раскола, который мог бы быть избегнут и избежанию которого, по моему мнению, должно служить, между прочим, увеличение числа членов ЦК до 50, до 100 человек.

Тов. Сталин, сделавшись генсеком, сосредоточил в своих руках необъятную власть, и я не уверен, сумеет ли он всегда достаточно осторожно пользоваться этой властью. С другой стороны, тов. Троцкий, как доказала уже его борьба против ЦК в связи с вопросом о НКПС, отличается не только выдающимися способностями. Лично он, пожалуй, самый способный человек в настоящем ЦК, но и чрезмерно хвастающий самоуверенностью и чрезмерным увлечением чисто административной стороной дела.

Эти два качества двух выдающихся вождей современного ЦК способны ненароком привести к расколу, и если наша партия не примет мер к тому, чтобы этому помешать, то раскол может наступить неожиданно.

Я не буду дальше характеризовать других членов ЦК по их личным качествам. Напомню лишь, что октябрьский эпизод Зиновьева и Каменева, конечно, не являлся случайностью, но что он также мало может быть ставим им в вину лично, как небольшевизм Троцкому.

Из молодых членов ЦК хочу сказать несколько слов о Бухарине и Пятакове. Это, по-моему, самые выдающиеся силы (из самых молодых сил), и относительно их надо бы иметь в виду следующее: Бухарин не только ценнейший и крупнейший теоретик партии, он также законно считается любимцем всей партии, но его теоретические воззрения очень с большим сомнением могут быть отнесены к вполне марксистским, ибо в нем есть нечто схоластическое (он никогда не учился и, думаю, никогда не понимал вполне диалектики).

 

25 декабря 1922 г.

Затем Пятаков – человек несомненно выдающейся воли и выдающихся способностей, но слишком увлекающийся администраторством и администраторской стороной дела, чтобы на него можно было положиться в серьезном политическом вопросе.

Конечно, и то и другое замечание делаются мной лишь для настоящего времени в предположении, что эти оба выдающиеся и преданные работники не найдут случая пополнить свои знания и изменить свои односторонности.

 

Добавление к письму от 24 декабря 1922 г.

4 января 1923 г.

Сталин слишком груб, и этот недостаток, вполне терпимый в среде и в общениях между нами, коммунистами, становится нетерпимым в должности генсека. Поэтому я предлагаю товарищам обдумать способ перемещения Сталина с этого места и назначить на это место другого человека, который во всех других отношениях отличается от тов. Сталина только одним перевесом, именно, более терпим, более лоялен, более вежлив и более внимателен к товарищам, меньше капризности и т.д. Это обстоятельство может показаться ничтожной мелочью. Но я думаю, что с точки зрения предохранения от раскола и с точки зрения написанного мною выше о взаимоотношении Сталина и Троцкого, это не мелочь, или это такая мелочь, которая может получить решающее значение.

 

Продолжение записок

26 декабря 1922 г.

Увеличение числа членов ЦК до количества 50 или даже 100 человек должно служить, по-моему, двоякой или даже троякой цели, чем больше будет членов ЦК, тем больше будет обучение цекистской работе и тем меньше будет опасности раскола от какой-нибудь неосторожности. Привлечение многих рабочих в ЦК будет помогать рабочим улучшить наш аппарат, который из рук вон плох. Он у нас, в сущности, унаследован от старого режима, ибо переделать его в такой короткий срок, особенно при войне, при голоде и т.п., было совершенно невозможно. Поэтому тем «критикам», которые с усмешечкой или со злобой преподносят нам указания на дефекты нашего аппарата, можно спокойно ответить, что эти люди совершенно не понимают условий современной революции. За пятилетие достаточно переделать аппарат вообще невозможно, в особенности при тех условиях, при которых происходила революция у нас. Достаточно, если мы за пять лет создали новый тип государства, в котором рабочие идут впереди крестьян против буржуазии, и это при условии враждебной международной обстановки представляет из себя дело гигантское. Но сознание этого никоим образом не должно закрывать от нас того, что мы аппарат, в сущности, взяли старый от царя и от буржуазии и что теперь с наступлением мира и обеспечением минимальной потребности от голода вся работа должна быть направлена на улучшение аппарата.

Я представляю себе дело таким образом, что несколько десятков рабочих, входя в состав ЦК, могут лучше, чем кто бы то ни было другой, заняться проверкой, улучшением и пересозданием нашего аппарата. РКИ, которой принадлежала эта функция вначале, оказалась не в состоянии справиться с нею и может быть употреблена лишь как «придаток» или как помощница, при известных условиях, к этим членам ЦК. Рабочие, входящие в ЦК, должны быть, по моему мнению, преимущественно не из тех рабочих, которые прошли длинную советскую службу (к рабочим в этой части своего письма я отношу всюду и крестьян), потому что в этих рабочих уже создались известные традиции и известные предубеждения, с которыми именно желательно бороться.

В число рабочих членов ЦК должны войти преимущественно рабочие, стоящие ниже того слоя, который выдвинулся у нас за пять лет в число советских служащих, и принадлежащие ближе к числу рядовых рабочих и крестьян, которые, однако, не попадают в разряд прямо или косвенно эксплуататоров. Я думаю, что такие рабочие, присутствуя на всех заседаниях ЦК, на всех заседаниях Политбюро, читая все документы ЦК, могут составить кадр преданных сторонников советского строя, способных, во-первых, придать устойчивость самому ЦК, во-вторых, способных действительно работать над обновлением и улучшением аппарата.

Ленин В.И. Полн. собр. соч. Т. 45.

С. 343–348.