Название: История зарубежной литературы первой половины ХIХ века - курс лекций (Масолова Е. А.)

Жанр: История

Просмотров: 2070


Лекция 6.  роман  э. гофмана «житейские воззрения кота мурра вкупе с фрагментами биографии капельмейстера иоганнеса крейслера, случайно уцелевшими в макулатурных листах»

 

Само название романа отражает гротескно-фрагментарный принцип построения его. Роман «Кот Мурр» (1819–1821) состоит из двух контрастных взаимоперебивающих друг друга частей, в которых разная проблематика, разные герои, разная стилистика. Исповедь кота Мурра перемежается отрывками из биографии Крейслера, страницы которой Мурр будто бы употребил для просушки своей рукописи. Фрагменты жизнеописания музыканта названы Мурром уничижительно – «макулатурные листы». Мурр доволен собой, своей сытой и спокойной жизнью; автобиография кота размеренная и последовательная, логически ясная и стройная. Крейслер же видит суть вещей и явлений, их внутренний трагизм. Повествование о Крейслере, фиксирующее наиболее драматичные эпизоды его жизни, хаотичное, загадочное, нервно-взвинченное.

На первый взгляд, между двумя различными биографиями нет ничего общего. По странному совпадению многие эпизоды биографии Крейслера дополняют события, изложенные котом Мурром. Постепенно выясняется, что описывается один и тот же период в жизни одного и того же княжества, причем обе части романа связаны причинно-следственными отношениями. События и психология низшего порядка, жизнь животного мира – своеобразная проекция мира людей. Композиция заметок кота Мурра пародирует традиционный воспитательный роман европейской литературы. Все существование Мурра, кошачье-со-бачий мир в романе – гротескная пародия на немецкого обывателя, на чиновное дворянство (шпицы), высшую аристократию (пудель Скарамуш, салон левретки Бадины), «просвещенное» филистерское бюргерство, студенческие союзы. Знания для Мурра – лишь средство достижения определенного положения в обществе. Одно из первых открытий Мурра: «Нельзя царапать руку того, кто сильнее тебя», кто дает вкусное молоко. Мурр – расчетливый эгоист. «Власть первичных инстинктов, эгоистическая этика, приспособляемость – все это есть и в мире советницы Бенцон. <…> Но у человека они осложнены и отуманены, в «Мурриане» же представлены в своей простоте и откровенности» [4. С. 486]. «Мурриана» усиливает отрицательное в мире людей, где живая природа связана с маскировкой и ложью.

Животная проза имеет и свои достоинства. Это честная, по-своему положительная проза, где идет борьба за осязаемые, необ-ходимые блага, нет царящих в мире людей химер, миражей, ма-сок, лжи, раболепия.

Роман Э. Гофмана – трагедия в свете фарса: «Крейслериана» трагична, «Мурриана» – животный фарс. Противопоставляя мировосприятие Крейслера и Мурра, Гофман хочет доказать, что человек должен сделать выбор между материальным благополучием и духовным призванием. «Человеческая проза для Гофмана и повторяет животную, и имеет над ней огромные преимущества. Она знает развитие» [4. С. 486–487]; животной прозе неизвестны духовный рост и страдание.

Фабула романа (исключая историю Абрагама и Кьяры, детство и юность Крейслера) в обобщенном виде выглядит следующим образом: Крейслер появляется в Зигхартсвейлере, вступает в борьбу с принцем Гектором, оказывается в Канцгеймском аббатстве, где получает письмо от Абрагама с просьбой срочно вернуться в Зигхартсвейлер к тезоименитству княгини; на празднество Крейслер не является; Абрагам спасает котенка Мурра. Далее следуют все события жизни Мурра, завершенные описанием встречи Мурра с Крейслером (первый фрагмент линии Крейслера); произведение заканчивается сообщением издателя о смерти Мурра. В «Коте Мурре» незавершенная, незамкнутая, кольцевая сюжетно-композиционная структура. «Подчеркнуто-фрагментар-ный характер изложения событий в произведении, состоящем из ряда отрывков, организует такой сюжет, из которого далеко не всегда можно извлечь фабулу. В результате в произведении легко возникают всевозможные неувязки и несоответствия» [28. С. 51], которые приобретают самостоятельную ценность и значимость, причем ни один из отрывков текста не может стыковаться со всеми остальными. «Сюжет линии Крейслера чрезвычайно напоминает авантюрно-детективный тип, строящийся на развитии анализируемых событий, обратном фабульной цепи, то есть движение такого сюжета идет от результата к причине» [28. С. 51].

Э. Гофман переносит финал линии Крейслера в особую сверхъестественную область. Гедвига пророчествует, что Крейслер не вернется никогда. В роман вводится акустическое чудо, когда невидимая девушка  вселяет в Абрагама надежды на лучшее: «То усиливаясь, то вновь затихая, сладостные звуки убаюкали старика, и сон осенил его своими черными крылами. Но во тьме, сияя прекрасной звездой, ему снилось минувшее счастье, и Кьяра лежала в его объятиях, и оба вновь они были молоды и счастливы, и никакие злые духи не омрачали их любви». Счастливое будущее героев «представлено как движение к прошлому, что в полной мере соответствует всей романной концепции писателя, всей сюжетно-композиционной структуре его произведения» [28. С. 55].

В романе «Кот Мурр» три основных субъекта повествования: биограф Крейслера, кот Мурр и «издатель Э.Т.А. Гофман». Биограф Крейслера – человек со своей судьбой, вкусами, привычками, этическими и творческими установками, он по-своему ограничен и не способен понять Крейслера. «Издатель Э.Т.А. Гофман» знаком с Мурром и – вероятно – с Абрагамом и Крейслером, знает о Крейслере больше биографа, прерывает и дополняет излагаемую биографию капельмейстера собственной информацией, выполняет обязанности редактора (дает заглавие книге, отмечает опечатки, пишет предисловие и послесловие), приближен к автору, но не тождествен ему и «проявляет свою подчиненность случайности: конечные результаты работы оказываются и для него отличными от предполагаемых. Композиционная функция «издателя Э.Т.А. Гофмана» заключается в оформлении этой «случайности», играющей в книге важнейшую структурообразующую роль. <…> издатель, сообщая «последние» сведения о Крейслере, осуществляет движение к прошлому – к юности и детству будущего капельмейстера. Он замыкает круг романа и круг  бытия, сообщая о смерти Мурра и рождении Крейслера. И только так могла быть «завершена» фрагментарная книга Гофмана, в полной мере отражающая романтическое понимание  мира как «вечного загадочного недоразумения» [28. С. 57].

Место действия в романе – карликовое государство Зигхартсвейлер, некая страна воображения, похожая на многие княжества, действительно существовавшие в Германии. Описание двора князя Иринея дает исчерпывающее представление об управлении немецких княжеств. Сам князь – «сиятельный олух», а его наследник Игнациус – полоумный садист. Ничтожность немецкого двора воплощена в образе Алкивида фон Виппа. Весь княжеский дом – люди скудоумные, ущербные, безнадежно далекие от искусства. Князь Ириней тешит себя тем, что он якобы остался владетельной особой; добродушные жители княжества во всем ему потакают. «Государство Зигхартсвейлер – чистейшая фикция. Люди ищут богатства, титула, служебных, придворных возвышений, но оценка всех этих интересов заранее предрешена. Всему предшествует фикция универсального характера, после чего всякая частность, всякий успех и всякая карьера в государстве Зигхартсвейлер заведомо фиктивны. Мнимое государство с его мнимыми институтами у Гофмана символично. Экс-княжества – иронический смысл тех стран и государств, которые сохранили что имели. <…> у Гофмана лжегосударство, государство-тень есть образ современного немецкого государства вообще» [4. С. 480–491].

Канцгеймское аббатство, где Крейслер собирался принять монашеские обеты и посвятить себя музыке, сначала представлялось как образ жизни, противоположный Зигхартсвейлеру; в финале оба мира оказываются в одинаковой мере утопичны и отвергаются.

Персонажи Э. Гофмана различаются по степени свободы и индивидуальности. Два полюса – князь Ириней и Крейслер. Посредине поставлена советница Бенцон. Она от природы – «живая сила и живая личность, выдающийся женский ум и характер»

[4. С. 481]. Бенцон сознательно подавляет в себе человеческие чувства: они не имеют ценности в мире обывателей и могут лишь вредить ее карьере при дворе. Бенцон предалась неживому царству, от мятежа перешла к приспособлению, стала возлюбленной глупейшего князя Иринея, управляет государством и бережет свою власть, последовательно уничтожает тех, кто не подчиняется ее воле. Ради сохранения места при дворе Бенцон готова пожертвовать счастьем собственной дочери Юлии. В поведении Бенцон комическое чередуется с драматическим и истинно трагическим. Бенцон – единственная из окружения Иринея, кто понимает силу таланта Крейслера, а потому боится его. Несмотря на свой страх перед композитором Бенцон уговаривает князя пригласить Крейслера ко двору, так как считает, что рядом с Крейслером ей будет легче разгадать его замыслы и управлять музыкантом.

Абрагам Лисков – учитель и друг Крейслера – и противопоставлен коту Мурру, и оказывается его своеобразным продолжением. Обладая огромной, почти волшебной силой артиста, Абрагам может угадывать душевные движения людей, влиять на их настроения и планы. Собственное горе сделало сердце Абрагама более открытым к чужому страданию, непримиримым к любому злу. Он живет в постоянном ожидании своего торжества над злыми силами, но ему не дано внести гармонию в сумбурный внутренний мир Крейслера. Абрагам немногим напоминает артиста-волшебника, он скорее умный бюргер, благополучный и благодушный, а потому не может составлять полного противовеса пошлой обыденности.

Высшая степень приземленного романтического сознания представлена в коте Мурре. В советском литературоведении его принято было называть «просвещенным филистером», гармоническим пошляком [18; 17. С. 113]. Но Крейслеру, человеку искусства, противопоставлен не сухой филистер, а натура, в полной мере причастная к романтическому восприятию и творчеству. Мурр более образован, чем его окружение; он выучил пуделянский язык и может поправить пуделя, когда тот обнаруживает плохое знание мифологии. Его ум склонен к философии. Мурр интересуется основами сознания и пишет диссертацию на тему «О влиянии мышеловок на психологию кошачества». У Мурра богатое воображение, способность к литературному творчеству, интенсивные и противоречивые переживания, болезненная реакция на обманутую любовь, недостойных друзей, неравноправие и несовершенство – как собственное, так и чужое. В житейских ситуациях Мурр, как настоящий романтик,  вначале наивен, даже беспомощен – по контрасту с пуделем Понто. Когда Мурр голоден, он пытается, согласно своей кошачьей природе, стащить пищу и получает побои. Хитрый же пудель легко выпрашивает еду, танцуя на задних лапках. Своей необычностью кот и посрамляет, и пугает «просвещенных филистеров». Не случайно Абрагам гордится им и втайне поощряет его «интеллектуальные проказы», даже весело укоряет Мурра за то, что он словно повторяет мысли Крейслера.

Сначала Мурр общается с другими, поскольку с ними можно говорить о «высочайшем» предмете, а «именно о себе самом и о своих творениях». Чувствуя, что поиски возвышенного утомительны, чреваты тревогами и лишением материальных благ, Мурр выбирает покой и прочное положение. Всему неприглядному, что он совершает, Мурр находит оправдание. Съедая селедочную голову, предназначенную для голодной мамаши, Мурр успокаивает свою совесть словами: «О аппетит, тебе имя Кот!» Мурр отказывается от былой приверженности к необыкновенному и начинает руководствоваться принципом «глубочайшей благосклонности» к самому себе. Пробуя свои силы в жанре героического эпоса, Мурр терпит поражение: приспособившись к жизни, он утратил всякую способность к творчеству. Происходит отречение от духовного ради бренного, что влечет гибель романтического начала. Мурр обретает в жизни конечную достижимую цель – быть сытым и сладко спать, тогда как весь путь Крейсле-ра – бесконечный поиск.

Э. Гофман считает, что иррациональность человеческого чувства особенно остро сказывается в натуре женщины. Юлия, будучи возлюбленной Крейслера, порой являет разрушительную силу и несет зло. Цельность чувства Крейслера разрушена существованием Гедвиги, которая благородна, преданна Юлии, тоже любит Крейслера и стремится удостовериться, что Юлия не любит его. Юлии нужна опора; Гедвига активна, самостоятельна. Два «контртипа» женщины вносят дополнительный разлад в душу Крейслера. Чувство Крейслера «обращено к Юлии, чистота и цельность которой для капельмейстера – как спасительная пристань. Но Крейслеру бессознательно, необъяснимо близка и затаенная («как огонь Везувия») страстность принцессы Гедвиги» [41. С. 64] .

Для Крейслера любовь может воплотиться только в художественном творчестве. Выливаясь в реальные жизненные отношения, любовь теряет свой смысл и величие и не может избавить человека от жизненной трагедии.

Роман Э. Гофмана сложен в жанровом отношении. В «Коте Мурре» есть элементы фантастики и сатиры, но это не фантастический и не сатирический роман: «такая характеристика никак не зафиксирует особое положение в романе образа Крейслера, а значит, из определения исчезнет созидательная линия произведения» [26. С. 115]. Трактовка И. Бэлзы этого романа как «романа об искусстве», «музыкального романа» [7] нацелена на выявление

эстетического идеала Гофмана, но сужает проблематику произведения.

Сложность романа «Кот Мурр» в том, что разделение двух биографий «размывается» в идейном звучании всего произведения. Ведущую роль в соединении этих двух, казалось бы, совершенно различных пластов выполняет романтическая ирония, направленная на все, в том числе и на самого романтика. Не разрушая прекрасного, ирония дает возможность увидеть каждое явление с нескольких точек зрения, с позиции энтузиаста и обывателя. «Для Крейслера невозможно обретение счастья в реальном Зигхартсвейлере, но для него нет места и в сказочном Джиннистане («Крошка Цахес»), ни в фантастической Атлантиде («Золотой горшок»). Сатирическое отрицание строится в романе не на противопоставлении реальности и фантазии, как во многих других произведениях писателя, а на тонком анализе движущих сил в душах «музыкантов», с одной стороны, и обывателей, с другой» [26. С. 116].

«Кот Мурр» – синтетический роман, где соединяются элементы сатиры, фантастики, философских обобщений; он строится на диссонансах, на переходах от иронии к тонкому лиризму, от беспощадных обличений к героической патетике.

Развивая идею синтеза искусств, Э. Гофман часто использует цитаты из сюжетов мирового искусства, ссылки на литературные произведения и на отдельные детали полотен Ван-Дейка, Ра-фаэля, Рембрандта. Сами художественные образы Гофмана – син-тетические, призванные «расцветить» и озвучить поэтический мир, обогатить этот мир возможностями других искусств.

Синтетические образы у Гофмана сочетают зрительные, слуховые, обонятельные, вкусовые представления: «Я хотел говорить, но слова, выходя из  моей груди, превращались в звуки. Мало того: даже ее взгляды, казалось мне, превращались в мелодию, и все это сливалось в огненные звуки той песни, которую я слышал ночью». Пейзажи Э. Гофмана полны цвета и света, они музыкальны и живописны. Он рисует пейзажи-состояния, пейзажи-впечатления, которые органично связаны с состоянием героя; одни и те же компоненты пейзажа характеризуют и реальную обстановку, и душевное состояние героя, и музыку. В «Коте Мурре» о дуэте Юлии и Крейслера говорится так: «Их голоса взмыли на волнах мелодии, как два сверкающих лебедя, и, шумно взмахивая крыльями, устремились к сияющим золотым облакам». Образы этой метафоры повторятся потом в картине парка: «В пламени заката стояли дальние горы, и золотой отблеск, играя, скользил по лужайке. Ручной лебедь плескался на волнах озера, шурша блестящими крыльями». Крейслер смотрит на отражающийся в озере парк, и ему слышится пение Юлии. Теперь уже не музыка ассоциируется с природой, а природа – с музыкой. Крейслеру достаточно мысленно подняться на гору, с которой виден парк, чтобы почувствовать, что к нему возвращается его «вчера», оживает «боль воспоминаний о навеки утраченном».

В творчестве Э. Гофмана соединяются трагикомедия и высочайшая музыкальная идиллия, полууловимое предчувствие гармонии и диссонансы позднеромантического видения мира.

 

Вопросы и предложения

для самоПРОВЕРКИ

 

1. В чем своеобразие композиции романа Э. Гофмана «Кот Мурр»?

2. Субъектность повествования в романе Э. Гофмана «Кот Мурр».

3. Образ лжегосударства в романе Э. Гофмана «Кот Мурр».

4. Система персонажей и проблема приземленного романтического героя в романе Э. Гофмана «Кот Мурр».

5. Любовь в романе Э. Гофмана «Кот Мурр».

6. Особенности жанра романа Э. Гофмана «Кот Мурр».

7. Воплощение романтической идеи синтеза искусств в романе Э. Гофмана «Кот Мурр».

 

Список литературы

 

 Аникст А. Э.Т.А. Гофман // Теория драмы на Западе в первой половине XIX века. Эпоха романтизма. – М., 1980. – С. 82–102.

 Асафьев Б.В. Путеводитель по концертам. – М., 1978. – 200 с.

 Бент М.И. Новеллистическое творчество Э.Т.А. Гофмана. – Челябинск, 1991. –  105 с.

 Берковский Н.Я. Романтизм в Германии. – СПб., 2001. –

С. 419–488.

 Берновская Н.М. О романтической иронии в творчест-

ве Э.Т.А. Гофмана: Автореф. дис. ... канд. филол. наук. – М., 1971. – 18 с.

 Ботникова А.Б. Гофман и русская литература (первая половина ХIХ века). К проблеме русско-немецких литературных связей. – Воронеж, 1977. – 206 с.

 Бэлза И. Капельмейстер Иоганнес Крейслер // Э.Т.А. Гофман. Крейслериана. Житейские воззрения кота Мурра. Дневники. – М., 1972. – С. 541–563.

 Бэлза И. Э.Т.А. Гофман и романтический синтез искусств // Художественный мир Э.Т.А. Гофмана. – М., 1982. – С. 11–34.

 Васильева Г.М. К проблеме праздника в творчестве

Э.Т.А. Гофмана // Романтизм. Открытия и традиции. – Калинин, 1988. – С. 38–48.

 В мире Э.Т.А. Гофмана: Сборник статей. – Калининград, 1994. – Вып. 1. – 222 с.

 Гильманов В. Мифологическое мышление в сказке

Э.Т.А. Гофмана «Золотой горшок» // В мире Гофмана. – Калинин-град, 1994. – Вып. 1. – С. 27–41.

 Гофман Э.Т.А. Песочный человек. – СПб., 2002. – 427 с.

 Грешных В.И. Параллельные миры Э.Т.А. Гофмана //

В мире немецкого романтизма. – Калининград, 1995. – С. 40–65.

 Гронская О.Н. Ассоциативная тайнопись имени в сказочных текстах Э.Т.А. Гофмана // Художественное мышление в литературе ХIХ–ХХ веков. – Калининград, 1994. – С. 40–46.

 Друбек-Пайер П. От «Песочного человека» Гофмана к «Вию» Гоголя // Гоголевский сборник. – СПб., 1993. – С. 54–85.

 Карабегова Е. Роль автора-повествователя в сказочных повестях Гофмана // В мире Э.Т.А. Гофмана. – Калининград, 1994. – Вып. 1. – С. 63–74.

 Карельский А.В. Драма немецкого романтизма. – М., 1992. – 336 с.

 Кокорин О. О художественном мастерстве Э.Т.А. Гофмана. Роман «Записки Кота Мурра» // Из истории западно-евро-пейских литератур XVIII–ХХ вв. – М., 1957. – C. 109–132.

 Корзина Н.А. Некоторые вопросы синтетического искусства в эстетике и художественной практике Э.Т.А. Гофмана // Вопросы романтического метода и стиля. – Калинин, 1970. –

С. 163–171.

 Корзина Н.А. Своеобразие композиции повести Гофмана «Золотой горшок» // Миропонимание и творчество романтиков. – Калинин, 1986. – С. 72–83.

 Корзина Н.А. Специфика художественного образа в прозе Гофмана // Романтизм. Открытия и традиции. – Калинин, 1988. – С. 24–38.

 Корзина Н.А. Стиль прозы Гофмана и романтический синтез искусств: Автореф. дис. … канд. филол. наук. – М., 1985. – 20 с.

 Миримский И.В. Эрнст Теодор Амадей Гофман (1776–1822) // Миримский И.В. Статьи о классиках. – М., 1966. – С. 79–132.

 Мифологический словарь / Гл. ред. Е.М. Мелетинский. – М., 1991. – 736 с.

 Родина Г.И. Сказка Гофмана «Крошка Цахес» (некоторые особенности поэтики) // Зарубежная литература XIX века: Практикум. – М., 2002. – С. 78–103.

 Роман Э.Т.А. Гофмана «Житейские воззрения Кота Мурра» (проблематика и особенности жанра) // Практические занятия по зарубежной литературе. – М., 1981. – С. 111–117.

 Скобелев А.В. К проблеме соотношения романтической иронии и сатиры в творчестве Э.Т.А. Гофмана («Крошка Цахес») // Художественный мир Э.Т.А. Гофмана. – М., 1982. – С. 247–263.

 Скобелев А.В. Э.Т.А. Гофман «Житейские воззрения кота Мурра» (К проблеме метода и композиции в романе) // Романтизм. Открытия и традиции. – Калинин, 1988. – С. 48–55.

 Славгородская Л.В. Жанровые особенности романа Гофмана «Кот Мурр» // Вестник Ленингр. ун-та. – 1972. – № 2. – Вып. 1. – С. 95–103.

 Славгородская Л.В. Романы Гофмана: Автореф. дис. ... канд. филол. наук. – Л., 1972. – 18 с.

 Славгородская Л.В. Стилевое оформление темы музыки в романе Гофмана «Житейские воззрения кота Мурра» // Литература и музыка. – Л., 1975. – С. 106–110.

 Славгородская Л.В. Трактовка романтического индивидуализма в ранних новеллах Гофмана («Дон Жуан», «Магнетизер» // Научные доклады высшей школы. Филологические

науки. – М., 1970. – № 3. – С. 37–43.

 Такварелия Л.А. Проблема художника в творчестве Гофмана: Автореф. дис. ... канд. филол. наук. – Тбилиси, 1981. – 24 с.

 Федоров Ф.П. Новелла Гофмана «Кавалер Глюк» // Вопросы изучения и преподавания литературы. – Тюмень, 1970. –

С. 88–108.

 Федоров Ф.П. О построении сюжета в «итальянских новеллах» Э.Т.А. Гофмана // Вопросы сюжетосложения. – Рига, 1972. – С. 183–198.

 Федоров Ф.П. Проблемы искусства в творчестве

Э.Т.А. Гофмана: Автореф. дис. … канд. филол. наук. – Л., 1973. – 22 с.

 Федоров Ф.П. Романтический художественный мир: пространство и время. – Рига, 1988. – 293 с.

 Федоров Ф.П. Эстетические взгляды Э.Т.А. Гофмана. – Рига, 1972. – 92 с.

 Чавчанидзе Д.Л. Некоторые особенности художественного образа и сюжета Э.Т.А. Гофмана: Автореф. дис. ... канд. филол. наук. – М., 1969. – 16 с.

 Чавчанидзе Д.Л. «Романтическая ирония» Э.Т.А. Гофмана // Вопросы зарубежной литературы. Ученые записки МГПИ им. В.И. Ленина. – М., 1987. – № 280. – С. 341–355.

 Чавчанидзе Д.Л. Романтический роман Гофмана // Художественный мир Э.Т.А. Гофмана. – М., 1982. – С. 45–80.

 Шумкова Т.Л. Зарубежная и русская литература XIX века. Романтизм: Учебное пособие. – М., 2002. – С. 92–100.

 Э.Т.А. Гофман: Жизнь и творчество. Письма, высказывания, документы. – М., 1987. – 462 с.

 

Темы рефератов и докладов

 

 Роль Э. Гофмана в формировании позднеромантической культуры.

 Своеобразие романтического героя в «Дневнике» и «Крейс-лериане» Э. Гофмана.

 Две манеры фантастики в творчестве Э. Гофмана («Песочный человек» и «Щелкунчик»).

 Фантастика в романе Э. Гофмана «Эликсир дьявола» и в «Ночных рассказах» («Песочный человек», «Майорат», «Мадемуазель де Скюдери»).

 Фантастика Э. Гофмана и фантастика в романе Новалиса «Генрих фон Офтердинген».

 Ф. Одоевский как «русский Э. Гофман».

 Поэтика фантастического в «Золотом горшке» Э. Гофмана и «Страшной мести» Н.В. Гоголя.

 Гофмановские мотивы в петербургских повестях Н.В. Гоголя.

 Тема художника в «Серапионовых братьях» Э. Гофмана.

 «Параллельный мир» в «Серапионовых братьях» Э. Гофмана.

 Система образов и специфика темы двойничества в новелле Э. Гофмана «Золотой горшок».

 Сатирический гротеск в сказке Э. Гофмана «Крошка

Цахес».

 Идейно-художественная функция мотива любви соловья к алой розе в сказке Э. Гофмана «Крошка Цахес».

 Мотив огня в сказке Э. Гофмана «Крошка Цахес» и его философские истоки.

 Пространство и время в сказке Э. Гофмана «Крошка

Цахес».

 Сказка «Крошка Цахес» – «самая юмористическая из всех написанных мною». Мотивировка высказывания Э. Гофмана.

 Аллегорическое отражение немецкой действительности в романе Э. Гофмана «Житейские воззрения кота Мурра».

 Эстетический идеал Э. Гофмана и своеобразие его воплощения в романе «Житейские воззрения кота Мурра».

 Место Иоганнеса Крейслера в системе образов романа

Э. Гофмана «Житейские воззрения кота Мурра».

 Сущность двоемирия в романе Э. Гофмана «Житейские воззрения кота Мурра».

 Женские образы в романе Э. Гофмана «Житейские воззрения кота Мурра» (Юлия, Гедвига, советница Бенцон).

 Женские образы в произведениях Э. Гофмана.

 Социальная проблематика и своеобразие типизации в романе Э. Гофмана «Житейские воззрения кота Мурра». Авторская позиция в романе Э. Гофмана «Житейские воззрения кота Мурра».

 Музыкальность, «многомирность», гротеск, ирония, фантастика в романе Э. Гофмана «Житейские воззрения кота Мурра».

 Роль романтической иронии и буффонады в романе Э.Т.А.Гофмана «Житейские воззрения кота Мурра».

 

●●●